или последней в их безумной скачке,

стать всем примером, как великий Бромий

нас усмиряет, бедных, – пусть прощает,

я вся его.

Тиресий

Не надо, не кричи.

Все кончилось, царевна – век твой, свет твой.

Не вовремя слова твои – свершилось,

он сам помочь не сможет: только людям

его дары доступны, только смерть

тебе вернет привычный с детства облик,

в котором ты опустишься к Аиду

беспамятней, чем прочие.

Климена

Скорей бы!

Климена уходит.

СТАСИМ 4

СТРОФА 1

Не жаль царевну:

отринула дар,

взять не смогла,

не для нее

легкая жизнь,

темная ночь,

нежная ночь.

АНТИСТРОФА 1

Не жаль царевну:

не от богов

девственный стыд –

нет на земле

места таким.

Гордость ее

губит ее.

СТРОФА 2

Не жаль царевну:

хранила свою печаль,

прямо смотрела на небо,

помнила долг дочерний

и не боялась смерти.

АНТИСТРОФА 2

Не жаль царевну:

как презирала нас,

из наших нечистых рук

не принимала чашу!

Кто ты теперь, гордячка?

СТРОФА 3

Выпей – прими помощь – оставь

гордость. Что честь? Слово. Словам

нет больше веры.

АНТИСТРОФА 3

Страх и заботы, ненависть, боль –

страшно – давайте – чашу – вина.

Счастливы будем.

Хор (вместе)

Вакх милосерден – не убивал.

Лучше бы смерть, чем такая жизнь.

Лучше ли смерть, чем любая жизнь?

Ничего нет страшнее смерти.

ЭПОД

Темной судьбы дочь

нежный взметет прах,

перелетит ночь

и оживит страх.

Будет питье – кровь

теплая, как мгла;

черную бьют новь

ветра два кры-ла.

Норов твой крут, дик,

хищным зверям свой,

голоса нет – крик

тонкий над стра-ной.

Над сценой пролетает летучая мышь.

ЭКСОД

Тиресий

Не жаль царевну: не любила жизни,

лишь напоследок, кровь свою худую

звериной кровью сдобрив, захотела…

Вот так все получилось. Ухожу

отсюда далеко: моей вины

в произошедшем нет, но проще жить

там, где не узнаЮт, под ничего

не говорящим именем, в полнейшем,

прекрасном равнодушии забывшись.

Не жаль царевну – не о ком жалеть:

мы живы – значит, правы, нам вино

смывает беды, смерти нет, греха нет

и ничего запретного; я знаю,

как жизнь вокруг меня многообразна

и многоцветна, я б, наверно, умер,

ее увидев всю: нам холод, голод,

нам алчность, похоть открывают в ней

возможности, зияющие бездны –

все наше будет, все мое, беру;

вот жизнь моя, вот хищная погоня,

погоня упоительная, бег

быстрей, быстрей – а чтобы отдышаться,

нам есть приют, где чашею вина

не обнесут, где запеваем песни

священные, вакхические, злые,

похабные, любовные – эвоэ!

Пойдем со мной! Каких еще страстей

насытимся игрой и увлечемся,

какую боль, какую нежность мы

с тобой, подруга, вынесем – не знаю.

Ты в девять раз счастливее меня,

во столько же тебя я долговечней –

скрепим же наше равенство, сплотим!

Не дай-то бог нам отрезветь до смерти.

Тиресий уходит вместе с Корифеем и хором.