По этим улицам папа водил меня в детстве гулять. Однажды ааи взяла меня с собой на базар, где я, по ее примеру, пыталась торговаться. Этой же дорогой мы с Муктой и папой ездили на такси в Азиатскую библиотеку. С каким восторгом я показывала Мукте море и сад, знакомила ее с моим миром. Сколько раз она несла мой рюкзак, провожая меня в школу, или сидела рядом на скамейке в парке, прихлебывая ледяной гола [5] . Сейчас, сидя на заднем сиденье такси, я чувствовала, как желудок сжался в комок. От этих воспоминаний я словно оцепенела: дыхание перехватило, совершенное мною преступление душило меня. Я наклонилась к окну и постаралась вдохнуть.

– Мадам, вот полиция, – сказал водитель, сбавив ход.

Когда такси остановилось, мелкий дождь уже превратился в настоящий ливень, и дворники яростно терлись о лобовое стекло. Выйдя, я оказалась по колено в луже. По зонтику забарабанил дождь. Я расплатилась с таксистом. Чуть поодаль, возле мусорных баков, дети в дождевиках с визгом плескали друг в дружку грязной водой.

В знакомом участке я уселась на скамейку в углу и положила сумку на колени. Одиннадцать лет назад мы с папой просиживали тут часами, силясь понять и осмыслить случившееся. Сейчас, среди людей в очереди, я мечтала, чтобы папа сидел рядом. В каком-то смысле он и сейчас был со мной: в сумке лежала урна с его пеплом. Исполняя последнюю волю отца, я привезла сюда его прах, чтобы развеять над Гангом.

Рядом располагался стол, заваленный документами, из-за которых выглядывала макушка полицейского, а позади первого еще один стол, за ним тоже сидел дежурный. Он вел прием посетителей, выслушивал жалобы и делал пометки. Их третий коллега устроился в кресле неподалеку, уткнувшись в газету. Быстро просеменив мимо меня, чайвалла, разносчик масала-чая [6] , расставил по столам стаканы с бурой жидкостью. Снаружи донесся вой сирен, и полицейские втащили в отделение двоих мужчин в наручниках.

Женщина передо мной со слезами умоляла полицейского побыстрее отыскать ее пропавшего сына; полицейский, позевывая, сделал несколько пометок, после чего выпроводил посетительницу. Наконец очередь дошла до меня, и я уселась перед дежурным. Тот потер глаза.

– Что у вас? – Судя по голосу, он устал.

– Я хотела бы поговорить с вашим начальником, старшим инспектором.

Он оторвался от экрана и прищурился:

– И о чем же, мадам?

На деревянной доске за его спиной таблица: количество убийств и похищений за год, с пометкой о раскрытых.

– О похищении, случившемся одиннадцать лет назад. Тогда украли девочку. Заявление написал мой отец.

– Одиннадцать лет назад? – Дежурный изумленно вытаращил глаза. – И разыскать ее вы решили сейчас?

Я кивнула.

С любопытством глядя на меня, он тоже кивнул:

– Ладно, подождите.

Полицейский поднялся, подошел к какой-то двери и постучал, а когда та открылась, показал на меня и что-то прошептал. Открывший дверь инспектор взглянул на меня и шагнул навстречу.

– Инспектор Правин Годболе. – Он пожал мне руку и сообщил, что занимает должность старшего инспектора.

– Я… У меня… Я разыскиваю похищенную девочку. Пожалуйста, помогите мне. Я… я только что прилетела из Америки.

– Прошу вас подождать несколько минут, у меня сейчас посетитель. А потом займемся и вашим делом.

В кабинет старшего инспектора я попала лишь спустя пару часов. За это время успела съесть припасенный сэндвич и понаблюдать за дежурным, который принял еще нескольких посетителей. Я с радостью выпила стакан предложенного чайваллой чаю. Ожидание меня не пугало. Я чувствовала облегчение, пусть и мимолетное: наконец-то у меня есть возможность поговорить не просто с кем-то, а с человеком, занимающим достаточно высокую должность, а значит, способным помочь.

Глаза у инспектора Годболе были умными и проницательными, и у меня появилась надежда, что от его взгляда не укроется то, что осталось загадкой для других. Он пригласил меня присесть. На столе лежала его полицейская каска с гербом и девизом: «Сатьямэва джаяте» – «Лишь истина побеждает».

– Чем я могу вам помочь?

Представившись, я села, открыла бумажник и вытащила фотографию. Мукта и я, совсем юные, возле Азиатской библиотеки. Инспектор взял снимок и вгляделся в него.

– Это ее я разыскиваю. Девочку на фотографии, – сказала я.

– Которую? – уточнил полицейский, всматриваясь в снимок.

– Та, что справа, это я. А другую похитили одиннадцать лет назад.

Брови у него поползли вверх:

– Одиннадцать лет назад?

– Э-э… Да. Ее похитили из нашего дома в 1993 году, сразу после взрывов. Когда это произошло, я была рядом, в той же комнате, что и она.

– Значит, вы видели похитителя?

Я замялась.

– Нет… Почти не видела, – солгала я.

Инспектор кивнул.

– Ее звали… зовут Мукта. Она была… сиротой. Мои родители удочерили ее. – Я пустилась в объяснения: – Папа был очень добрым и в свободное время сотрудничал с приютами и разными благотворительными организациями – помогал с усыновлением сирот. Иногда он приводил таких детей к нам домой. Папа подбирал на улице беспризорников или привозил из деревни детей из нищих семей, и те жили у нас дома. Один, иногда сразу двое. Спали они на кухне, ааи готовила для них еду, а через несколько дней папа устраивал их в детский дом или в приют. Папа всегда пытался помочь. А Мукта… он так старался. В ее родной деревне с ней случилось какое-то несчастье. И она долго молчала, отказывалась говорить. Она…