— С радостью, — Стёпка потянулся к её руке, якобы с намерением ущипнуть.

— Не надо буквально понимать, — шутливо отмахнулась от него Васёна.

— Тут всё буквально происходит. Мир такой, — оправдывал себя Степан. Парень вместо щипания начал щекотать полублондинку, дотрагиваясь длинными пальцами до её бока.

— Я щекотки боюсь! А-а-а, — Василиска хохотала, дёргалась и отбивалась, как могла. — Дём, ну скажи ему-у-у-у, — решила она пожаловаться.

— Высажу, — коротко сказал Демид, посмотрев на Степана. Сказано было в шутку, но в этот момент все осознали, как здорово, что брюнет их друг, а не начальник. Директорский неукоснительный тон вырабатывался годами и стал близок к идеалу.

— Только попробуй! Не справишься! — хорохорился Стёпка. Демид, не поворачиваясь, показал Степану неприличный жест, чем вызвал хохот у девчонок.

— Да пошёл ты! — разобиделся Стёпа.

— Лесными опушками, — продолжила Василиска, смеясь. Появление своих словечек, как у самых дружных и давно знакомых компашек, создавало особую атмосферу и резко разряжало обстановку.

Стёпка прикрыл глаза и притворился, что пытается заснуть. Ему было неприятно это «высажу», и не столько само слово, сколько тон. Это зацепило. Сразу вспомнилась работа, где каждая мелкая сошка мнила себя великим начальником с намерением унизить и обвинить во всех бедах простого работягу.

Степан думал о том, что в обычной жизни давно бы послал мажора куда дальше, чем опушки. Не стал бы терпеть такое отношение к себе, пусть и сам провоцировал. Но он был не глуп и отлично понимал, что зависит от богатенького брюнета. Где взять средства на элементарные нужды в этом мире? Конечно, можно устроиться на работёнку без документов, но вкалывая от зари до зари за копейки, немудрено погрязнуть в этом, и вообще не вернуться домой. А домой хотелось. Пусть было всё неидеально, но там текла настоящая жизнь, где присутствовали родные и друзья, которые его давно знали и, возможно, ценили.

— Вот скажи мне, Васён, — резко распахнул глаза Стёпка и повернулся к девушке, — что это? Карма? В нашем мире был нищебродом, так и в этом такая же подстава! А у Дёмыча неизменно всё в шоколаде! — парень почти шептал, чтобы сидящие спереди не услышали разговор. В этот момент Лиза негромко включила радио, и это пошло на пользу конфиденциальности беседы.

— Это его деньги, Стёп. Они ему не с неба упали, — напомнила Василиска. — И, если ты не заметил, он тратит их исключительно на нас.

— Всё равно он скользкий тип, — не сдавался Степан.

— Не скользкий, а загадочный, — Василиска не велась на провокации собеседника, продолжая общаться чуть шутливым тоном.

— И в чём разница? — хмыкнул Стёпа.

— Скользкие специально напускают на себя ореол таинственности и непредсказуемости, преследуя какие-то цели. А у загадочных это естественный процесс, они сами по себе такие.

— Хоть бы этому загадочному денежки на счёт не вернулись, когда мы дома окажемся, — Степан шутя и злорадствуя, поделился желанием. Парень вновь вернулся к денежной теме, побоявшись, что сейчас Василиса его переубедит, и он резко перестанет обижаться на Демида. А очень хотелось построить из себя обиженного.

— Если окажемся. Ты мне это говоришь, чтобы я стала считать тебя злобным, вредным и завистливым человеком? — во взгляде девушки играли смешинки.

— Говорю, потому что тебе доверяю. Ты нормальная девчонка. Я редко в людях ошибаюсь, — самодовольно ответил Стёпка.

Лиза вслушивалась в слова песни по радио и смотрела вперёд. А вот Демид незаметно прислушивался к разговору парочки сзади. Всё расслышать было нереально, но некоторые обрывки фраз успешно долетали до него.

Две девушки и два парня — молодые и свободные — не могли не проявлять знаки внимания друг к другу, у каждого начали формироваться свои симпатии, но взаимны ли они были?

Обратный путь показался быстрее, чем туда. Хотя так и было на самом деле, потому что в этот раз удалось не угодить в пробку на дорогах мегаполиса.

Поздний вечер готовился прыгнуть в ночь. Город из солидного мужчины в деловом костюме и до блеска начищенных ботинках превратился в паренька в кроссах, лёгкой куртке и со взъерошенными волосами — лихого и романтичного. Если хочешь узнать душу города, то приходи ночью. По неспящим жителям сразу ясно, что из себя представляет эта «жертва урбанизации».

Мегаполис — особый мирок, который «never sleep» (никогда не спит). Дворники неустанно метут улицы, проводятся дорожные работы, о которых оповещают по-дискотечному мигающие предупреждающие знаки, «скорая помощь» летит стрелой, пытаясь отбить у смерти очередную жизнь… Но это вынужденные герои ночи. А есть и добровольные. Они пьют город, как освежающий напиток. Сидят в барах от скуки, гоняют на машинах и на байках или мирно гуляют по опустевшим набережным, парковым аллейкам. Кто-то светит неспящими окнами многоэтажек — тоже соучаствуют ночной жизни. Кто-то стоит на балконе и наблюдает за поредевшей гирляндой машин, за яркими неоновыми вывесками, слушает тишину и смех молодёжи у подъезда — любой маломальский хохот в ночи так отчётливо слышен.