– Ни хера себе,– хором вырвалось у всех оставшихся троих парней одновременно, но ни кого из них эта синхронность не рассмешила и даже не удивила.

– Это во что же мы вляпались, мужики?– задал Иван вопрос риторический, но все оставшиеся трое опять не сговариваясь и хором сочли нужным ответить:– В дерьмо.

Минут пять после этого четверка молча сосала пиво, потроша скумбрию и обдумывая создавшуюся ситуацию дерьмовую, как на нее не смотри.

– Может действительно пойти и сдаться в органы, пока не поздно?– первым нарушил молчание Мишка.– Объясним что да как. Что они не люди что ли?

– Хрен их знает,– буркнул в ответ Петруха.– Оборотни, блин, одни сплошные, если фильмам верить. Попадешь на такого, как на зло и хрен его знает что из этой явки с повинной может выйти. Подберет таких же оборотней команду, замочат нас, а еврики себе. За пятьдесят лямов-то…

– По уму надо все делать,– Пашка, на правах бугра, слегка добавил в голос командирских ноток.– Капусту из гаража Мишкиного изъять и перепрятать. А потом только в органы соваться. И сделать это нужно в темпе вальса, не откладывая. Пока Толян с Конем сами, без нас не подсуетились. Они наверняка обалдеют от такой суммы и попробуют смыться с ней. По фигу им мы и крыша, а тем более коты жирные. Мать же родную продадут за бабло.

– Точно. И я это же подумал. Прямо сейчас нужно туда мотануться и перегнать тачку, пока они нас не опередили. Если уже не опередили,– забеспокоился Петруха.– Кто со мной?

– Я наверное,– Пашка взглянул на часы.– Двадцать десять время. За час туда доберемся. Куда вот только перевезем. Мне ничего толкового на ум не приходит.

– У меня есть место подходящее. В Карелии. Ну, я тебе рассказывал про лесника бывшего – Семеныча. Он мне там у себя на участке в баньке разрешает жить. Шикарная, по белому и предбанник шикарный, лавки широкие. Забросим на чердачок, пусть полежат день другой, пока с ментами… т.е с пентярами не добазаримся.

– А недалеко?– засомневался Пашка.

– Ну, давай, предлагай другие варианты. Я что, против?– не стал спорить Петруха.

– Для бешенной собаки семь верст не крюк, подальше положишь – поближе возьмешь,– хмыкнул в ответ Мишка.– А Семеныч этот не наткнется на них? Полезет на чердак за чем-нибудь, а они там кучей. Сдаст ведь с потрохами по старой советской привычке. А, Петручио?

– Нет его сейчас дома,– успокоил парней Петруха.– У него в Питере дочь с зятем, уговорили его с печенкой на обследование лечь в клинику. Насильно погрузили в телегу и увезли сюда. Уж как он сопротивлялся, орал что самогонкой настоенной на мухоморах и рябине болячку свою придушит, слушать не стали. Зять у Семеныча мужик зажиточный и вроде как сам в этой клинике за главного, так что запугал его сперва всякими словами страшными медицинскими, а потом хвать под микитки и не успел Семеныч вякнуть, как уже в фольксвагене его ремнем в кресле зафиксировали. Так что нет Семеныча дома. Вокурат в эти выходные и госпитализировали. И правильно сделали, что-то он мне в последнее время тоже не нравился. Ходит, морщится. Видать доставала хворь.

– А за хозяйством кто присматривает? Соседи что ли?– заинтересовался сельским бытом лесника Пашка.

– Там хозяйство-то,.. хозяйство…– пренебрежительно махнул рукой Петруха.– Десяток курей Семеныч держит и псина дворняга такая же как он старая. Котяра еще есть, Васькой зовут. Ну, этот молодой еще, а Рекс уже нюх потерял. Соседи конечно приглядят. Там деревенька в десяток изб и старушки в основном живут. Половина изб вообще заколочены. Глухомань. Автолавка раз в неделю хлеб со всякой хренью закидывает, или раз в две недели… В общем был в деревушке один мужик – Семеныч и того в клинику увезли.

– Да уж,– сочувственно закивали парни.

– Хорошо. Чего тогда сопли тут жевать?– поднялся Пашка и допив пиво из фужера, направился к выходу из кухни.

– А нам чего делать?– остановил его вопросом Иван.

– Отдыхайте. Чего там всем четверым толочься? Все равно в тачку только двое могут сесть. Вернемся завтра и звякнем сразу,– ответил ему Пашка, тоном не терпящим возражений.

– А где эта деревня, как называется?– спросил Мишка Петруху.

– Нововыселки называется,– Петруха принялся подробно объяснять географическое положение деревни.

– Ни фига себе глухомань,– присвистнул Мишка.– Это вам туда всю ночь до утра пилить придется. А на ментов нарваться не боитесь? Наверняка ведь дэпээшники будут бдить. Ориентировку-то им спустят, а эти умники еще и тачки одинаковые использовали для акции. Наверняка все каблуки будут трясти и не только дорожная полиция, но и опера там всякие с их "Перехватами" будут суетиться на дорогах. Если прихватят, то хрен потом чего докажешь, что сдаваться собирались,– высказал он сомнения.

– Вот ту ты прав,– остановился в дверном проеме кухонном Пашка.– Какие идеи есть, мужики?

– Перегрузить-бы все же во что-то другое-бы,– предложил Иван.

– Во что?– Пашка оглядел примолкших бойцов.

– У моего брательника Газель с фургоном, могу взять на денек,– предложил Иван.– Скажу что другу барахло на дачу перевезти, ну и за аренду кину пятихатку, чтобы особенно не жмотничал. Прижимистый у меня братан. В кого такой уродился паразит? Двоюродный, кузен если по-французски. Жмот жуткий. Дядя Федор мужик во какой и тетя Галя баба хлебосольная, душа на распашку, а у этого снега зимой не выпросишь,– посетовал он на генетические выверты.