– Что они делали?

– Расхаживали по комнате, пили шампанское или что-то вроде того. Она была в каком-то кимоно, а он – в белом халате, – Сэм отвел глаза. – Простите… Я чувствую себя так паршиво оттого, что приходится вам все это рассказывать, но…

– Нет, вы правильно сделали. Серьезно. Я благодарна вам, – произнесла я, не понимая толком, что говорю. Мне хотелось отгородиться от всего мира, я едва могла стоять. Ухватилась за столешницу.

– Все в порядке? – прошептал Сэм. – Подать вам что-нибудь?

– Нет, нет, просто уходите, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

Пробормотав очередное извинение, он на цыпочках вышел и тихо закрыл за собой дверь. Я осела на пол и схватилась за голову. Скорее всего, Сэм говорил правду. Зачем ему врать? Выгоды ему от этого никакой, а терять есть что. И когда по моим щекам безостановочно потекли слезы, в ушах зазвенело мамино предупреждение: «Никогда не доверяй мужчине, который изменяет своей жене!»

Крис из производственного отдела на меня запал, как утверждает Маргарет за чашкой утреннего кофе. Мы стоим в маленькой кухне без стола, прямо на выходе из открытого пространства офиса.

– Не знаю, как насчет тебя, – говорит Маргарет, макая печенье в кофе. – А по мне так он секси.

Я бросаю взгляд через комнату туда, где стоит Крис с коллегами: все мужского пола, все одинаково одеты, как будто обязаны соблюдать дресс-код. В голубых рубашках и мешковатых серых брюках под выпирающими пивными животами. В черных ботинках со шнурками и серых носках. С тусклой кожей, скучными чертами лица и коротко стриженными волосами, не прикрывающими торчащие уши. В этом довольно посредственном сборище Крис, безусловно, выглядит лучше всех. Самый высокий и стройный, с густой каштановой шевелюрой. Я уже отметила про себя, что глаза у него ореховые, а кожа – здорового оливкового цвета. И все же я не заинтересована.

– Разведен, – добавляет Маргарет, понизив голос. – Жена ушла к другому. Бедолага. Долго не мог оправиться, но теперь, кажется, все налаживается, – ее голос звучит еще тише, и она прикрывает рот краем кружки. – Сейчас он в порядке. Похоже, он пришел к Богу.

– О, – отвечаю я, ощутив легкое разочарование.

– Да. Он волонтерствует в церкви Святого Спасителя – знаешь, центр помощи бездомным.

Я вспоминаю торчков, с которыми столкнулась несколько недель назад, и внутренне содрогаюсь.

– Он тут недавно о тебе спрашивал. Пытался выкачать из меня информацию, – Маргарет прихлебывает кофе, не сводя с меня глаз. – Должна признать, котик, я понятия не имела, что отвечать. Ты здесь уже больше двух месяцев, а я ничего о тебе не знаю…

Я тяну паузу, дожидаясь, когда та достигнет естественного предела. Если Маргарет таким образом пытается разнюхать что-нибудь о моем прошлом, то это довольно неуклюжая попытка.

– Я довольно закрытый человек, – наконец отвечаю я и улыбаюсь ей. – Чтобы лучше меня узнать, нужно время.

Маргарет достает еще одно печенье из жестянки.

– В любом случае, он пытается набрать в центр новых волонтеров. Я не могу этим заниматься, у меня нет времени, но ведь ты живешь одна?

– Да.

– Что ж, тогда тебе это подойдет. Хорошая возможность познакомиться с людьми. Я имею в виду, с другими волонтерами, – смеется она. – Не с бездомными. От них лучше держаться подальше.

Мы возвращаемся на рабочие места, и остаток дня я провожу сосредоточившись на регистрации заявок на приобретение земельного участка. Поразительно, что таков теперь мой мир. Я выбрала себе эту работу в качестве наказания, но оказалось, что она мне даже нравится. Она монотонна, но не настолько, чтобы позволять моим мыслям отвлекаться и забредать на опасную территорию. Важно, чтобы у меня всегда было занятие, – так говорит Линдси, мой психотерапевт.

Поэтому, возможно, это хорошая идея – волонтерствовать по вечерам. Я раздумываю над этим, когда выключаю компьютер и навожу порядок на столе. Здесь все уходят ровно в 17:00 и идут прямиком домой, вне зависимости от того, сколько невыполненных задач еще осталось.

Мы с Маргарет стоим у лифтов, и тут к нам подходит Крис. Я оказываюсь зажатой между ними и чувствую, что они это нарочно подстроили.

– Анна, – говорит он. – Не хочешь ли ты уделить несколько часов своего времени помощи бездомным?

– Ну… э-э-э… – я смотрю в пол. – Дело в том, что… Не уверена, что гожусь для этого.

– Никогда так не думай. Мы все годимся, – не моргнув глазом отвечает Крис, и в это время прибывает лифт. Двери открываются, мы заходим. – В любом случае, речь о том, чтобы раздавать чай, картошку, выслушивать, показывать, что тебе не все равно. Я слышал, как ты разговариваешь с людьми по телефону, – у тебя талант.

Но ты не знаешь, какую ненависть я испытывала к другому человеческому существу. Что я натворила.