– Как самочувствие?

– Нормально, правда болит живот и немного подташнивает.

– Не волнуйся, пройдет. После операции, это у многих бывает.

Сказала и ушла. Не много погодя, смотрю на градусник - ртутный столбик показывает на шкале 39.2 градуса. Медсестра взяв его – уже не улыбается.

– Скоро подойдет твой лечащий врач - Саушев Виктор Николаевич. Я ему доложу.

Жду врача.

Мелкая дрожь пронизывает все тело. Боли в животе не утихают. Рвотные массы подступают к горлу, видимо придется «осрамиться». Наконец слышу быстрые шаги. Подходит хирург и дежурная медсестра.

– Что у нас здесь случилось?
– голос врача наигранно веселый, а взгляд насторожен и даже испуган.

Смутившись, прошу его:

– Пожалуйста, скажите, пусть принесут ведро. Меня сейчас вырвет.

Он обернулся к медсестре

– Нина Сергеевна! Принесите что-нибудь…

Рвало горькой темно-зеленой массой. Сполоснув водой рот и вытершись поданным медсестрой полотенцем, стараюсь не смотреть на врача:

– Извините.

Он садится на край кровати.

– Не бери в голову. Подними одеяло, нужно тебя осмотреть.

– Мне холодно - зубы отбивают мелкую дробь, расставаться с одеялом не хочется.

– Я не долго - Виктор Николаевич резко откидывает одеяло и распахнув мою пижаму - замер, уставившись растерянным взглядом на мой вздутый живот. Осторожно трогает его: - Очень болит?

– Да. Постоянно тошнит, мерзну и голова кружится.

Доктор прикрыв одеялом живот, мрачнеет.

– «Газы» из кишечника выходят?

– Нет. Из желудка постоянно отрыгиваю.

Виктор Николаевич осунулся. Смотрит на меня как бы желая что-то сказать, но передумав, встает с постели и уходит.

Следом забрав «судно» с моим «безобразием», покидает Нина Сергеевна…

Подошла медсестра, провожавшая меня в операционную. Она, сменив Нину Сергеевну, вновь заступила на дежурство.

– Здравствуй, Саша.
– голос ее мягкий и внимательный:

– Виктор Николаевич переводит тебя в палату. Сам дойдешь или на каталке?

– Дойду! – безмятежно встаю. Пол подо мной «поплыл». Ослабевшие ноги дрожат, голова кружится. Не найдя другой опоры, кладу руку на худенькое плечо девушки. Идем медленно. Она поддерживает меня со спины.

– Саша, когда понадобится что-нибудь, обращайся, не стесняйся. Зовут меня – Нина Васильевна. Вас больных много, за всеми трудно уследить – говорит, будто извиняется.

–  Хорошо - улыбаюсь: «Совсем девчонка, а уже Васильевна»

Мы входим в светлую с двумя большими окнами палату. Восемь коек в два ряда – все заняты больными, кроме одной. Ложусь на свободную. Осматриваюсь на новом месте.

Дверь широко распахивается и в палату входят два незнакомых врача, за ними Виктор Николаевич. Невысокий худощавый с проседью мужчина лет сорока, уверенно садится рядом. Другой, пожилой и грузный, встает поодаль. Тот, что сидит рядом, бесцеремонно откидывает одеяло и смотрит на живот, затем мне в глаза.

– Я заведующий хирургическим отделением – Пиксин Иван Никифорович. Он - взгляд его падает на пожилого мужчину: -профессор Клюев Иван Ильич, а Виктора Николаевича, ты знаешь - Иван Никифорович, осторожно, мягкими пальцами проводит по лоснящей коже моего вздутого живота: - Как себя чувствуешь?

– Хорошо - голос мой слабый - сухой язык еле шевелится.

– Видимо не совсем хорошо! Живот болит?

– Болит. Но мне же операцию сделали.

– Да уж…Сделали!– вторит он и продолжает: - Немного потерпи, нужно осмотреть тебя. Открой рот!
– заведующий трогает пальцем язык: – Сухой.

Затем ворочая с боку на бок, мнет живот. Колотит пальцем по нему – звук как у барабана. Больно, но терплю - обещал же! Иван Никифорович вытаскивает из кармана фонендоскоп – слушает мой живот. Наконец, озабоченно обращается к профессору:

– Перистальтика не прослушивается. Без сомнения, парез кишечника. Иван Ильич, Вы будете осматривать?