Это было все, что они видели, все, что они знали, и после того, как они рассказали ему об этом два раза, они больше ничего не сказали. Беликов снова и снова прокручивал в голове эту сцену во время путешествия по Наримановскому району. Сразу после того, как таксист пересек улицу Гашимова, Беликов сказал ему повернуть направо на Хаджибайли, и внезапно такси оказалось на проспекте Ататюрка. Беликов схватил все, что было в кармане, швырнул на переднее сиденье и выскочил из такси.

Он пробежал через темный пустой парк, мимо статуи Китаби-Деде Горгуд, перебежал улицу и вбежал в здание на углу. У подножия лестницы его встретил мужчина, который курил сигарету за дверью, точь в точь, когда они с Мариной приходили сюда.

– Эй-эй-эй!
– парень крикнул ему, когда он присел на корточки, его пистолет был выхвачен и направлен на Беликова, другая рука поднята ладонью вверх.

– Мне нужно поговорить с Kарелиным, - Беликов хрипел, всасывая воздух.
– Ладно? Мне нужно его увидеть.

Парень достал мобильный телефон и нажал кнопку.

– Беликов здесь.. . в спешке.
– Он захлопнул телефон, обыскал Беликова, сказал: "Пошли", и они вместе побежали вверх по лестнице.

Карелин с двумя помощниками ждали, когда они войдут в дверь, на их лицах была написана сдержанная тревога.

– В чем дело?
– Карелин зарычал, его лицо было жестким, он ожидал плохих новостей. Глаза обеих помощников пожирали его.

В комнатах воняло остатками еды на вынос и затхлым воздухом. Ему дали стул, но он не хотел садиться, не мог остановиться.

Внезапно у него закружилась голова, он, должно быть, слегка покачнулся, потому что парень позади него помог ему сесть на стул, где он и сидел, тяжело дыша, как астматик. Селиверстов вышел в соседнюю комнату и вернулся с пластиковой бутылкой воды. Открутив колпачок, он протянул бутылку Юрию. Он кивнул ему и сделал несколько глотков из бутылки, уставившись в пол. Его мысли прыгали повсюду. Он решил пойти с козырей.

– Я только что закончил встречу с Мансуром Сабитовым. Фархадов хочет выйти из игры... для защиты.

Он смотрел на Карелина, у которого отвисла челюсть.

– Подробнее, - сказал Карелин.

– После встречи я перешел улицу и направился в кондитерскую, где меня должна была ждать Марина с двумя людьми Сабитова. Место было разгромлено. Две женщины там сказали, что двое мужчин вбежали в помещение, схватили Марину, которая сопротивлялась, и ушли с ней.

Рыжеватый блондин повернулся и посмотрел на монитор.

Ее джи-пи-эс мертв, - сказал он остальным, не глядя на них.

– Сабитов сказал, что Фархадов хочет отдохнуть?
– Прохрипел Карелин.

Беликов сделал еще пару глотков воды и кивнул.

– Сколько времени прошло?
– Рявкнул карелин.

Юрий покачал головой.

– Десять-пятнадцать минут.

Не сводя глаз с Беликова, Карелин протянул руку, подтащил стул и сел.

– Давайте послушаем историю.

"Больница" - так они называли это грязное здание на темной улице в забытом районе недалеко от аэропорта имени Гейдара Алиева. Это было излюбленное место для допросов людей Кирилла, потому что по ночам все входили внутрь и запирали двери, чтобы избежать того, что происходило в темноте. Глубокой ночью безликая улица, которая всегда пахла дымом, шедшего черт знает откуда и постоянно грохотала низко летящими самолетами, разбрызгивавшими отработанную смазку по плоским крышам домов, превратилась в пустошь.

Сделав крутой поворот на узком перекрестке трех улиц, водитель Мандрыкина подъехал к обочине под засыхающей акацией и оставил двигатель включенным. Мандрыкин смотрел сквозь маску на мрачный лабиринт домишек, простиравшийся во все стороны. Он смотрел на тусклый желтоватый свет в окнах здания через улицу, в то время как реактивный самолет грохотал низко над головой, создавал продолжительный свистящий, пульсирующий взрыв, который заставил сырую плоть на передней части его головы покалывать от вибрации.