– Ой, Кирюха! – обрадовался, как родному, потрясая пачкой бумаг, пока я пыхтя пытался поймать да поднять повыше ускользающую из потных ладоней коробку. – Ты ж к себе пойдешь?

Нет-нет-нет, не вздумай сунуть мне свои отчеты, сам неси их начальству. Но вместо этого отвечаю:

– Пойду, когда-нибудь. Если по дороге не умру, погребенный под тоннами макулатуры.

Ох уж эти сочувственные взоры, вы бы видели, как они смотрели на меня, когда я говорил, кем тут устроился. «Секретарша?! Мужик, да ты с ума сошел!», – вот что за стереотипы? А кто про равенство кричал?

– О, отлично! Не отнесешь мои графики Бабенко? А то сам понимаешь, у меня там цех, парни, – снова этот жалостливый взгляд, а коробка между прочим тяжелая, – тебе ж не трудно пару бумажечек отнести?

Вообще-то трудно, не видишь, занят я?

– Так я пока со всем хламом так справлюсь, бумаги твои забыть могу. Или в архив случайно сдам, – главное, это вежливый отказ, обличенный в форму давления на жалость. Этому, кстати, я тоже научился у дам. Когда делать им что-то не хочется, даже кот из Шрэка обрыдается их актерской игре в «перекинь работу на другого». Чаще всего прокатывает с парнями, молодыми, особенно если девушка красивая.

– Да ладно, Кирь, ну чего, ты ж у нас это… – тупое ржание, от которого захотелось втащить этому кабану коробкой, – секретутка! У тебя по статусу бумажки таскать, перебирать и носить на подпись!

Знаете, возможно, секретари не спасают мир или цех от возгорания печи, но бумажная работа у них такая же тягомотная, как у менеджеров, бухгалтеров и прочих офисных служащих. Уже можно молчать о бесконечно истеричных начальниках, которым каждый седьмой понедельник в пятницу после обеда, дерганных клиентах, сотрудников, думающих, что мы их личные психологи и обязаны слушать скандалы на рабочих местах – нет, такая же работа, как у большинства. Более того, рабочий процесс в некоторых местах еще прахом не пошел, потому что девчонки-секретари там ситуацию вовремя спасают. Это Россия: потерял бумажку, сам знаешь кто ты.

– Во-первых, секретарь, Жека, – выглянул из-за коробки, с самым суровым видом, – во-вторых сам свои схемы тащи главному инженеру, а то скажу Ладе, как ты называешь ее должность, чтобы больше за тебя отчеты не печатала.

Посинел, побелел, прямо не мужик, а декоративное растение на подоконнике у главбуха. Еще бы, знал бы наш заместитель генерального директора-главный инженер (вы даже не представляете, сколько у нас этих замов), кто за мужиков в цехе документы переделывает до 10 вечера. Головы быстро полетели. Это Синицина Лада у нас филантроп, за шоколадку с комплиментами работу всего цеха выполняет, а я нет. У меня дома глава не дописана, отчет редактору не отправлен.

– Вот связался с бабами, сам таким стал, – пробурчал мне вслед Женька, взбегая по лестнице. Прямо выдохнул, можно дальше шагать. А насчет бабы, кто бы говорил, любитель интересоваться размером груди моей Стерляди да жену свою обсуждать.

Боже, клянусь своими будущими миллионами продаж – пойду в спортзал. Снова. Хватит пить пиво, играть по выходным в стратегии, ездить с друзьями на шашлыки и пить чай с печеньем на обед. Все, завязываю, здоровый образ жизни, тренажерка, никакого сахара. Едва кони не отбросил, пока все это дотащил. Сгрудил между металлическими стеллажами до потолка в просторном подвальном помещении, заполненными сотнями подписанных ящиков за несколько лет и подошёл к столу, за которым сидел Джабба Хатт. В смысле, конечно же, не персонаж Звездных войн, а Зинаида Дмитриевна – дородная дама неопределенного возраста в круглых очках с толстыми линзами с куцым хвостиком седых волос на макушке. По ее презрительному взгляду, которым она меня одарила, поджатым губам и скривившемуся выражению лица – прервал работу бюрократической машины. Буквально: мадам Метелкина читала очередной бульварный роман, как случился я с коробками.

– И что ты мне принес, Ливанский? – прорычала, недовольно сопя с трудом отрывая задницу от стула или наоборот, даже не знаю. Говорю же, вылитый слизнеподобный инопланетянин, даже складочки один в один в районе, где должна быть талия, а может это грудь.

– Финансовый сдался, – невозмутимость мое все. За полтора месяца работы чему только не научишься. – Вот вам, дела, принимайте, а я пошел.

Только развернуться хотел, уже побежал обратно точно сайгак, как суровый командирский тон заставил по струнке вытянуться. Прямо как в армии:

– Стоять! Я еще все не проверила!

Тля-а-а. Это надолго, а Стерлядь мне все мозги вынесет, почему задержался. Это даже не моя проблема, девчонки свои дела должны в архив сами сдавать. Помог по приказу конечно, но и так не отказал, если попросили бы.

Слизень подполз к несчастным коробкам, сгруженным в одну большую картонную кучу, поправляя очки, неторопливо раскрывая каждую на предмет подозрительных вещей. Видимо в архив пытаются сдать не документацию, а взрывчатые вещества.

– А где опись дел сданных в архив? – поинтересовалась издалека, шурша тихонько листочками. Закатил глаза, вот, правда, мне-то какая разница, где эта чертова опись? Это проблема финансового отдела. Не моя.

– Нашла-а, – вот спасибо, век благодарен буду.

– Могу уже идти? Меня Марина Марьяновна ждет, – да, раздражает, Джабба Хатт судя по виду из меня тут раба решила сделать. Эй, чудище, я не принцесса Лея!

– Подождет, – фыркнула так, словно никто ей из начальников не указ. Ну-ну. А стелишься на совещаниях едва не ковриком. – У меня тут правила, знаешь ли! Стандарт №36! Должен знать, как-никак тебя касается, ты же секретарь, – о, опять это презрительное в сторону профессии. И я вас умоляю, я первые 35 стандартов не читал, а другие 36 тоже. «Организация делопроизводства на предприятии» – что там интересного может быть? Даже инструкцию по безопасности на пятьдесят страниц пролистнул за две минуты, надо оно мне. Все равно никто подобное никогда не соблюдает. Или соблюдает, но не полностью.