Перевожу взгляд на ее золото.

— А почему ты не взяла свои драгоценности?

— Ты забрал… Теперь не мои.

Закрываю глаза. Как же это сложно будет!

— Ясь, я не забрал. Я с тебя их снял, чтобы ты отдохнула. Они твои.

— Я могу надеть? — поднимает глаза.

— Можешь. Но я прошу тебя — не надо. Убери их в свою сумочку и пусть полежат пока там.

Нерешительно мнется у двери.

— Иди сюда. Я помогу.

Подходит к столу, открываю ее сумку, складываю аккуратно все внутрь.

— Это твое.

— Дверь… — оглядывается.

— А дверь не могу открыть, — отрицательно качаю головой. — Садись, поговорим.

А это — мужчины, да.

Сажусь напротив ее, на кресло.

— В каждом доме, Яся, свои правила, так?

— Так… — неуверенно.

— В моем доме такие правила — никто никуда не убегает. Если есть какая-то проблема, то мы садимся, обсуждаем и решаем ее. Вместе. Что за проблема с этими таблетками?

— Они дома.

— Что за таблетки?

— Не могу говорить такое, — категорично качает головой.

— Почему?

— Нельзя мужчине говорить. Только мужу.

— Яся. Нет его. НЕТ, — мне хочется оскалиться на нее, но я сдерживаюсь.

Нет, не на нее. На него, конечно же. И немножечко на ее нелогичное упрямство.

— Я даже по-другому скажу. Тебя у него больше нет! Ты понимаешь разницу? Все! — поднимаю руки ладонями к ней, как обычно делает это она. — Он тебя обижал. Он тебя бросил на улице в опасности. И теперь тебя нет у него. Он тебя потерял. Я — нашел. Ты есть у меня и я хочу заботиться о тебе лучше, чем заботился он. Позволь мне, пожалуйста.

Внимательно слушает.

— Тебе нужна забота. Ты не умеешь пока жить в нашей стране. Я буду тебя этому учить. Ладно?

— Ладно.

— Ты болеешь чем-то?

— Нет.

— От чего таблетки?

— Не могу говорить мужчине, — упрямо поджимая губы.

— Тебе нужно пить их каждый день?

— Да. Врач сказал каждый день.

— Какой врач? Что он лечит?

— Не могу говорить… — краснеет.

— Название таблеток?

Отрицательно качает головой.

Ну е-мое… что это может быть?!

— Почему ты не хочешь сказать?

— Только муж такое должен знать. Ты — не муж. Он сказал — пей. Я подчиняюсь.

— Ты хоть знаешь зачем их пьешь и что ты пьешь?!

— Да, — опускает глаза.

— Говори немедленно! — поднимаюсь на ноги.

Молчит, сжимаясь.

— Ты можешь их не пить?

— Да. Но… — кусает губы.

— Тогда не пей.

— Женщина такое сама не имеет права решить!

Зависаю…

Восточные загадки, твою мать!

Не болеет… каждый день…

— Противозачаточные, что ли?

Отводит глаза, закрывает.

— Да?

— Да.

— Тоже мне проблема! Стой… Почему сама не можешь решать — предохраняться тебе или нет?

— Детей Бог дает. Я — кто, чтобы против быть? Нужно рожать!

— Но ты же пьешь, — недоумеваю я.

— Муж сказал. Не хочет пока детей. Обеспечивать не хочет.

— Муж выше Бога?

— Через муж Бог управляет женщиной. Не достойна, чтобы Бог прямо обращался. Глупа. Не поймет.

— Пока, что-то я не понимаю.

— Что не понимаешь? — пожимает плечами. — Бог говорит исполнять все желания мужа. Он отвечать перед ним. Ты — если покорна, то нет.

— Ммм… Удобно. Но мы с тобой этим путем не пойдем. Ты сама хочешь предохраняться?

— Леша, — закрывает лицо руками. — Не надо говорить со мной. Нельзя про это!

— Да что здесь такого!? Давай, по-вашему, тогда? Я же мужчина? И вот я тебе разрешаю решить самой пить эти таблетки или не пить.

— Ты — не муж.

Мне хочется вытрясти из нее всю эту чепуху!

Присаживаюсь к ее ногам, отрывая от лица руки.

— Ясенька. Тогда не пей их, ладно? Черт с ними.

— Врач сказал, если не пить, то… Не могу сказать, — отрицательно качает головой.

Встаю, делаю пару кругов по комнате. Никогда я не был сильным в схоластике, но видимо придется начинать это противостояние. Приз того стоит.

Присаживаюсь снова к ее ногам.

— Яся…

Подбираю слова, чтобы она поняла меня. Мысль непростая…

— Бог создает нам различные ситуации, правильно?