Тамсин помнила, как, пошатываясь в туфлях на высоченных каблуках, подошла к столику, за которым сидел греческий магнат и самая красивая блондинка, какую она когда-либо видела. Тамсин услышала, как женщина шмыгнула носом.

– Пожалуйста, Ксан, – тихо сказала она дрожащим голосом, – не поступай так со мной. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

– Но я против любви. Я предупреждал тебя с самого начала, – категорично протянул он. – Я объяснил тебе условия наших отношений и сказал, что никогда не передумаю. Почему женщины отказываются принимать очевидное?

Этот разговор взбесил Тамсин. Он ставит блондинке условия? Он ведет себя так, словно обсуждает сделку и его подружка – вещь, а не человек. Тамсин была уверена, что женщина не должна так откровенно признаваться мужчине в любви, если он против этого. Ее раздражение усилилось, пока она ждала, когда бармен приготовит два классических коктейля. А вернувшись к столику, она заметила, что Ксан Константинидес наблюдает за ней. Тамсин не понимала, что рассердило ее сильнее: то, что он лениво оценивал ее, словно новенький автомобиль, или то, как ее тело отреагировало на подобную высокомерную оценку.

Она не забыла странное ощущение внизу живота и покалывание в груди; ее соски напряглись и уперлись в ткань униформы. Она помнила, как остро ощущала на себе взгляд темно-голубых глаз; Ксан игнорировал женщину рядом с собой, которая изо всех сил старалась не плакать. И тут Тамсин пришла в ярость. Все мужчины одинаковые. Они добиваются своего и уходят, если только не загнать их в угол. Но даже тогда они обычно находят способ выйти сухими из воды. Неудивительно, что Тамсин сознательно держала всех мужчин на расстоянии вытянутой руки. Ободряюще улыбаясь, она вручила женщине коктейль, а когда взяла с подноса бокал с коктейлем для греческого магната, встретила его чувственный и издевательский взгляд.

После она говорила себе, что ей не надо было наклонять бокал и выливать коктейль на ногу Ксану. Она не отрицала, что испытала удовлетворение, когда он слегка отшатнулся, а потом блондинка начала промокать его брюки салфеткой.

После того инцидента Тамсин уволили. Менеджер бара заявил ей, что опрокидывание напитка на одного из самых уважаемых клиентов стало последней каплей. Видимо, Тамсин не годилась для работы, требующей определенного уровня спокойствия, и реагировала на клиентов совсем неуместно. Ей было любопытно, уж не Ксан ли Константинидес потребовал ее увольнения. Ведь он один из тех влиятельных людей, что заставляют мир плясать под их дудку. И еще ей было интересно, вспомнил ли он ее сейчас.

– Всех пассажиров просим пройти на посадку. Королевский самолет вылетит в Заристан примерно через тридцать минут.

Тамсин наклонилась, взяла свою сумку и поднялась. Не имеет значения, помнит ли ее Ксан, потому что он для нее пустое место. Она отправилась в эту поездку только для того, чтобы поддержать Ханну в день их свадьбы, несмотря на то, что ее очень пугал жених. Хотя Тамсин пыталась убедить свою старшую сестру не вступать в такой неподходящий брак, ее слова не были услышаны. Либо Ханна не хотела ее слушать, либо не осмеливалась это сделать. Дело в том, что она вынашивала ребенка короля одного из пустынных государств, и тот желал сделать своего наследника законнорожденным. Тамсин вздохнула. Она сделала все возможное, чтобы повлиять на свою сестру, но теперь должна смириться с неизбежным.

Надев сумку на плечо, она направилась следом за другими пассажирами, многие из которых знали друг друга, думая о том, что еще ни разу так не волновалась перед полетом. Прежде она всегда летала дешевыми рейсами, чувствуя себя селедкой в банке. Сейчас все иначе. Холеные стюарды выглядели как модели и были неизменно вежливы со всеми пассажирами, пропуская их на борт самолета.

И вдруг Тамсин услышала у себя за спиной голос с сильным акцентом. Низкий и резонансный, он походил на песок, вмешиваемый в густую патоку. У Тамсин пересохло в горле. Она слышала этот голос однажды, когда Ксан громко выругался по-гречески и спросил, какого черта она вытворяет. Тогда по ее спине пробежала дрожь. Она и сейчас вздрогнула, когда могущественный греческий магнат встал рядом с ней.

Тамсин уставилась в его холодные темно-голубые глаза и побоялась, что ее сердце выскочит из груди. Она пожалела о том, что ее соски так заметно напряглись и видны через ткань дешевой футболки. Но чувства отказывались подчиняться ей, поскольку Ксан Константинидес доминировал в ее мыслях и ощущениях.

Она заметила, как мягко поблескивает его оливковая кожа под манжетами белоснежной рубашки. От него исходил слабый аромат сандалового дерева и мощный запах его тела. Каким-то образом ему удалось заставить Тамсин затаить дыхание. Он был воплощением энергичности, жизни и загадочности. В его удивительных глазах читалась тревога и понимание. Внезапно Тамсин почувствовала себя уязвимой, посмотрев на него, и испугалась. Потому что она не любила беспомощность. И не реагировала на мужчин, особенно на таких как Ксан. Таков был ее принцип. Несмотря на чувственную внешность, она была холодной и бездушной и хотела всегда такой оставаться.

Тамсин приказала себе не паниковать. Люди медленно проходили вперед. Через несколько минут она будет на борту самолета и сядет как можно дальше от Ксана. Если бы она летела коммерческим рейсом, то имела бы полное право игнорировать Ксана, но это не коммерческий рейс. Все пассажиры – гости на эксклюзивной королевской свадьбе, и даже Тамсин, которая постоянно нарушала правила, знала, что не должна быть грубой.

Но она, безусловно, останется хладнокровной. Ей не надо вести себя очень дружелюбно. Она ничего ему не должна. Она больше не прислуживающая ему официантка.