В другой раз летописец записывал: "Того же лета мор бысть страшен зело на люди в Великом Новегороде, и во Пскове, и в Ладозе, и в Русе, и в Порхове, и в Торжку, и во Твери, и в Дмитрове, и по властем и селам. И толико велик бысть мор, яко живии не успеваху мертвых погребати… и многа села пусты бяху и во градах и в посадех и едва человек или детище живо обреташеся; толико серп пожа человекы, аки класы и быша дворы велици и силнии пусты, едва от многих един или два остася".

Главные достопримечательности здешнего кремля – Успенский храм и так называемый "административный комплекс", состоящий из здания Присутственных мест, тюрьмы и тюремной Елизаветинской церкви – как ни странно, самого нарядного из храмов города Дмитрова. Рядышком с "административным комплексом" располагается дмитровская гимназия – единственная в городе постройка с стиле неоклассицизма.

А недавно в дмитровском кремле возник весьма своеобразный памятник – Кириллу и Мефодию. Два просветителя, похоже, в натуральный рост, смиренно смотрят на веселых экскурсантов. А те терзаются в догадках: неужели Кирилл и Мефодий родились в городе Дмитрове?

Одна из самых знаменитых достопримечательностей города Владимира – домик Олсуфьева, в котором на протяжении нескольких лет жил прожил известный анархист П. А. Кропоткин. Он приехал в Дмитров после революции, вернувшись из долгой эмиграции. жил в доме "бывших Олсуфьевых", писал свою "Этику", встречался с "болотниками" (членами Комиссии по изучению болот), помогал местному музею. Кропоткин писал Вере Фигнер: "Вчера я выступал здесь на учительском съезде. Стремятся уничтожить наш… краевой музей, и я говорил о том, какую пользу молодые люди, сами добивающиеся образования, находят в таких музейных учреждениях, и рассказал о том, какую роль в моем развитии как естествоиспытателя сыграл Иркутский музей – сперва крошечный, как наш Дмитровский".

Вроде бы участие Кропоткина в действительности помогало сохранению музея.

Сам же Петр Алексеевич чувствовал себя спокойно и уверенно. В бывшем барском доме его сберегала охранная грамота: "Дано сие удостоверение… известному русскому революционеру в том, что советские власти в тех местах Российской Федеративной Советской Республики, где будет проживать Петр Алексеевич Кропоткин, обязаны оказывать ему всяческое и всемерное содействие. Ни его вещи, ни его квартира и всякий живой и мертвый инвентарь… ни в коем случае не подлежат ни конфискации, ни реквизиции…"

В начале 1921 года Петр Кропоткин заболел. Из Москвы прибыла бригада самых квалифицированных докторов. Но поделать ничего было нельзя – 8 февраля Кропоткина не стало. А за день до этого председатель исполкома Дмитровского Совета отправил в Москву телеграмму с требованием выслать "гроб с полными принадлежностями".

После смерти Петра Алексеевича этот особнячок стали называть домом Кропоткина, а вовсе не Олсуфьева. Здесь проживало семейство инженера и мемуариста А. Н. Поливанова. По его воспоминаниям, своеобразное расположение особняка сказывалось при бомбардировках – жители прятались не в не в убежище, а под деревьями, в бывшем кропоткинском саду. Впрочем, иной раз прятались в подвале соседнего, милютинского дома (Загорская улица, дом № 38).

Тогда же этот особняк сделался одним из общественных городских центров: "В октябре месяце в передней части дома разместился Райисполком, председателем которого в это время был Иван Васильевич Кириллин, человек, со слов мамы, отличных организаторских способностей, глубокой порядочности и душевности.

Наш дом стал центром деятельности народной власти. Все время раздавался стук пишущих машинок и телефонных звонков, приходили и уходили люди с серьезными и озабоченными лицами, в большинстве своем мужчины.

Много времени проводила там и наша мама, выполняя какую-то работу".

Но детей гораздо больше угнетали не бомбардировки и не суета общественного учреждения, а трагедии гораздо меньшего масштаба: "В один из дней мама увидела на нашей усадьбе непонятно откуда взявшуюся овчарку и, будучи человеком очень любящим этих четвероногих животных, позвала ее, та послушалась мамы и вместе с ней вошла в дом. В то время у нас был маленький пушистый сибирский котенок, увидев которого, овчарка в доли секунды бросилась к нему и его задушила, помню, что мама схватила кочергу и стала ею ожесточенно бить собаку, а я стал горько плакать из-за котенка. Избитая собака была выдворена на двор, но не ушла, а улеглась напротив нашего входа в дом под сосной, бывшее самое высокое дерево в городе Дмитрове. Через какое-то время мама попросила проходивших по улице бойцов забрать собаку, что они и сделали".

Случались и другие неприятности: "В зимние месяцы ребята нашей округи катались, кто на чем, по Школьной улице. Путь начинался от Красной школы – ныне филиал муниципальной средней школы № 1, пересекал Московскую улицу и завершался у складов райпотребсоюза.

Брат Коля собственноручно изготовил замечательную таратайку, изобретение тех военных лет, на которой мы с ним вдвоем носились по этой Школьной улице, однажды чуть не угодив под лошадь-тяжеловоз, напротив дома Башкировых (теперь на месте их дома и усадьбы выстроен 9-ти этажный крупнопанельный жилой дом № 7). Брат успел меня столкнуть с таратайки, а сам с нею, успев немного притормозить, застрял в передних ногах лошади, которая поднималась вверх по улице, везя с чем-то сани. Возчик, а это оказалась женщина, изрядно отругала "катапультировавшегося" брата, а затем даже помогла ему вытащить таратайку. Хорошо, что хорошо кончается. Иной раз мы с братом ухитрялись вдвоем уместиться в панцире нашего прапрадеда, вот что значит молодо-зелено и также носиться в нем по Школьной улице".

Словом, молодыми дмитровчанами война воспринималась как-то не всерьез.

А в отдалении от центра города находится Борисоглебский монастырь. По преданию, он был основан самим Юрием Долгоруким. Так это или нет, никто не знает. Во всяком случае, первое упоминание о нем относится к 1472 году. А в семнадцатом столетии это была одной из провинциальных, тихих, но крепко стоящих на своих ногах обителей: "В Дмитрове на посаде Борисоглебский монастырь. На монастыре церковь каменная во имя Бориса и Глеба да в приделе Вознесения Господня Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; другая церковь деревянная во имя Покрова Пречистыя Богородицы с трапезою да в пределе святого и всевеликого апостола Ивана Богослова да великого чудотворца Николы. У монастыря двор конюшенный, а в нем живут конюхи. Под монастырем слобода на монастырской земле, в ней бобыли 14 дворов. Да под монастырем же монастырская мельница на речке на Березовце, у мельницы двор мельника".