В глазах Алины лейтенант Стоянович прочитал насмешливый упрек, при этом довольно низкий голос ее звучал холодно.

– Нет, антураж, безусловно, удивительный, но я решил, что раз уж вы заметили мою реакцию, то будет некрасиво просто хорошенько рассмотреть вас, а затем молча встать и уйти. Я человек, повидавший уже довольно многое, удивляться в наш век – дело глупое. Простите, что был несдержан.

Взгляд девушки немного потеплел, Мирославу даже показалось, что под маской она улыбнулась. Несколько секунд Алина молча смотрела в упор на Стояновича, а потом заметно смягчившимся тоном сказала:

– Вы очень прямой человек, Мирослав! Это подкупает. Присаживайтесь!

– Спасибо! – Стоянович засветился от радости, что ему наконец удалось достойно выйти из неловкой ситуации.

– Вы космонавт? Прилетели на сборы? – предположила Алина.

– Да, только что прилетел… На сборы!!! Вот чёрт! У меня же сборы! – Мирослав подскочил, как ужаленный, и именно в этот момент пронзительно запищала напоминалка в его iBody. – Простите меня, Алина, мне нужно бежать, я очень опаздываю на вечернее построение, но вы разрешите мне найти вас завтра вечером?

Алина несколько мгновений явно сомневалась, однако все же ввела пароль в свой iBody, после чего Мирослав смог установить с ним соединение. Убегая из кафе, он на ходу крикнул, что завтра позвонит Алине и на прощание помахал ей рукой. Девушка в ответ лишь сдержанно кивнула.

Глава 4.

Весь вечер Мирослав не мог выкинуть из головы необычную девушку Алину. Лейтенант Стоянович любил знакомиться с новыми женщинами, надолго не задерживаясь ни с одной из них. Мирославу казалось, что раз уж судьбой ему отмерено совсем немного лет, как и всем его современникам, то нужно успеть как можно больше. Три месяца на космодроме представлялись лейтенанту отличным поводом получить новые впечатления, и, безусловно, противоположного пола это касалось не в последнюю очередь.

Невозможность увидеть лицо странной девушки заинтриговала Мирослава, он решил во что бы то ни стало продолжить знакомство с Алиной. Однако, до того, как написать ей сообщение, лейтенант Стоянович решил навести хоть какие-то справки. В соцсетях фотографий было очень мало, и ни на одной не было самой Алины.

После сборов Мирослав и его друг Дэвид, прилетевший на космодром двумя неделями ранее, решили не садиться в аэробас, доставляющий космонавтов до гостиницы, а прогуляться. Мирослав сразу же завел разговор о своей таинственной новой знакомой:

– Слушай, Дэйв, ты тут уже обжился за две недели? Ходил куда-нибудь, познакомился с кем-то?

– Ну да, более-менее, со многими познакомился. А что?

– Да я тут познакомился сегодня в кафе с очень интересной девушкой…

– Я, кажется, догадываюсь, о ком ты говоришь, – сказал Дэвид и хитро прищурился.

– Неужели?

– Девушка была в странном костюме, да?

– Точно, Дэйв, страннее некуда! Ее зовут Алина Ли, больше ничего пока не знаю.

– Я не знаком с ней лично, но кое-что я о ней слышал, уж больно странное у нее облачение, многие на нее внимание обращают. Эта Алина – племянница главного инженера Космодрома, помнишь, мы вчера его видели? Она программист, причем очень хороший и востребованный. Она участвовала в создании чуть ли не всего программного обеспечения Космодрома, да и помимо этого много где работала.

– А что за наряд-то странный? – спросил Мирослав, внимательно выслушав друга.

– О, это самое интересное! У нее какая-то очень тяжелая, особенная форма аллергии вообще на все! Она без этого скафандра никуда не может выйти, а живет и работает в какой-то стерильной камере, что-то вроде этого, я точно не знаю, – ответил Дэвид.

– И что она всегда вот так в нем ходит?

– Она мало куда ходит вообще-то, но без него она может умереть.

– А как же она…целуется? – неожиданно спросил Мирослав.

В ответ Дэвид расхохотался:

– Ну, ты даешь, ты решил не откладывать в долгий ящик?

– Да, брось, Дэйв, это ж интересно, – сказал Мир и тоже рассмеялся.

Дэвид сказал:

– Если честно, я тоже сразу об этом подумал. Ну, не совсем в таком ключе, как ты. Я просто представил, каково это, не иметь возможности ни с кем вступить в более-менее близкий контакт. Ни обняться, ни поцеловаться, ни даже руку пожать она никому не может, вся жизнь ее проходит в вынужденной изоляции. Это удивительно…и ужасно! Ты знаешь, говорят, что до конца ее форма аллергии не изучена, что по идее, она сама не знает, на что у нее будет реакция, а на что – нет. Но на всякий случай она должна всего опасаться.

Мирослав широко улыбнулся и, хитро подмигнув Дэвиду, сказал:

– А что, Дэйв, может это можно выяснить как-то, ну, опытным путем. Вдруг на меня у нее не будет аллергии. Может, это все отмазки, насчет болезни, просто она страшна, как атомная война, и поэтому она скрывается под латексом, чтоб людей не пугать.

Друзья дружно захохотали, затем Дэвид продолжил:

– Судя по слухам, вопрос этот возникал ни у одного тебя, потому как, говорят, желающих «опытным путем» проверить наличие или отсутствие реакции было хоть отбавляй. И ни у кого ничего не вышло. Я думаю, она притягивает самим фактом невозможности даже увидеть ее лицо, я уж не говорю про все остальное! Хотя, опять же по слухам, кто-то даже был в этой лаборатории, где она программы свои пишет, и видел ее через стекло в обычной одежде…