Когда Захар забирал у мамы картриджи, она выглядела крайне встревоженной. И пока они разговаривали, зная про недавний запрет, неоднократно его напутствовала: «Будь осторожен. Я тебя прошу, не высовывайся, сиди тихо. Если это возможно, вообще ни в каких мероприятиях не участвуй, или хотя бы постарайся не лезть на рожон. Я за тебя очень беспокоюсь, да и к тому же, если у моего сына будет хотя бы административка — это плохо отразится и на моей профессиональной репутации тоже». Захару неудобно было, что мама из-за него переживает, но и лгать ей о том, что он не будет никуда соваться, ему тоже было неудобно, поэтому он старался отвечать уклончиво, общими словами, чтобы и не давать никаких обещаний, и при этом хотя бы как-то попытаться успокоить её.

Как говорится, первый блин комом. Принтер не сразу адаптировался к новой «машинке», и первые плакаты вышли неровными, яркость не была отрегулирована, как нужно. Просто поменять картриджи оказалось недостаточно. Наконец, после сорока минут камланий Захар добился удовлетворительного результата, и смог поставить агитку на печать. Ещё часа через полтора он напечатал столько плакатов, чтобы хватило по крайней мере на один рейд.

Вечером Захар, Жора и Вася пошли расклеивать новые плакаты в районе Луговой. Алиса не смогла пойти с ними, потому что была занята на подработке (баристой).

— Ребята, мы с вами как фантастическая четвёрка! — сказал Захар. — Я — мистер Фантастик, Жора — Существо, Вася — человек-факел, потому что вспыльчивый, а Алиса — невидимая леди, потому что её с нами нет.

Шутка зашла, особенно учитывая, что Жора, помимо характерного телосложения, сегодня как раз был в соответствующем по цвету жёлтом пуховике.

— Вася — не человек-факел, Вася — человек-синяк! — хохотнул Георгий, явно намекая на губительное пристрастие своего друга к алкоголизму. — Кстати, Захар, тебе не кажется, что Дима Зубров зазнался, и вообразил себя Таносом, хотя на самом деле даже на человека-паука не потянет?

— Мне не кажется, — кивнул Захар, — а так оно и есть, о чём я ему прямо в глаза и сказал.

— Поскольку нас с Алисой как бы продинамили, а прекращать заниматься оппозиционной деятельностью мы не собираемся, я решил попробовать открыть в Майском порту отделение «Открытой России», — сказал Жора, — извини за каламбур. «Открытка» уже есть много где, но к нам до сих пор не добралась.

— Неплохая идея, почему нет, — сказал Захар. — А у «Открытки» специфика чем-то отличается от Феврального?

— Нет, многие волонтёры Феврального, и даже сотрудники, по совместительству — и участники «Открытки». «Открытка» просто менее известна пока. Ну и, может быть, более демократична. Хотя ценности и там, и там одинаковы. Поэтому я хочу создать отделение, получить финансирование и продолжать заниматься тем же самым, чем мы сейчас занимаемся. Агитировать за Феврального, вести просветительскую работу среди населения, проводить протестные митинги и акции.

«Вот оно как, — подумал Захар. — Если человек по-настоящему искренне верит в свои убеждения, его ничто не остановит. И неважно, в штабе Феврального он будет или в «Открытке», и то, и другое — всего лишь платформа для выражения своих взглядов. И если обстоятельства складываются так, что продолжать работу на базе одной платформы не получается, умный и целеустремлённый человек обязательно найдёт альтернативный способ, как донести свою позицию. Дело оппозиции будет жить».

«Открытой Россией» называлось полуофициальное общественное движение, созданное в России с подачи Ходорковского после побега в Европу. Но сейчас «Открытка» отказалась от его финансирования, став самостоятельной оппозиционной организацией, существующей только на пожертвования неравнодушных.

К Ходорковскому Захар относился нейтрально. По интервью тот производил впечатление адекватного, интеллигентного человека. Захар не знал, являлись ли обвинения в отношении него справедливыми, потому что во время того знаменательного процесса был слишком маленьким и не мог следить за политикой. Но главное, что сейчас Ходор говорил правильные вещи и находился на стороне оппозиции, а значит, и на стороне Захара.

Также после нового года Захар помирился с бабушкой. Поводом к примирению стало видео, которое ещё до 31 декабря, Злата и Митя Гуляев записывали для ютуб-канала штаба Феврального в Майском порту. На нём различные люди объясняли, почему по их мнению нужно допустить Феврального к выборам. И в том числе 90-летний пенсионер Владилен Петрович Юрьев, бывший капитан дальнего плавания, работавший в дальневосточном ордена Ленина и октябрьской революции морском пароходстве, и ныне активный сторонник штаба Феврального, даже самостоятельно расклеивавший по городу ДМП.

Он говорил правильные вещи в доступных, понятных простому человеку, такому как бабушка Захара, категориях. Существовал распространённый стереотип, что Феврального поддерживают только в кругах молодёжи, преимущественно несовершеннолетние, которым якобы легко запудрить мозги (хотя на деле — не легче, чем тем же пенсионерам). И Захар подумал, что если его бабушка увидит это видео, то слова пожилого человека, даже старше её возраста, на неё повлияют сильней, может быть, она даже пересмотрит свои взгляды. Вначале Захар колебался, стоит ли к ней ехать, чтобы показывать видео, или нет. Ведь если человек хочет оставаться невежественным и дремучим — он имеет право на такой выбор. Но потом решил, что почти каждый человек, даже такой непроходимый, как его бабушка, заслуживает, чтобы ему дали хотя бы шанс, показали альтернативное мнение.