Я даже не знаю, где находится эта Мартиника, и отмечаю про себя, что в Лондоне сейчас самый пик жары. Но не желая, чтобы разговор ушел в другую сторону, говорю:

– А почему ты больше не зовешь меня к себе? Это из-за Феликса? Ему не нравится, что мы видимся? – Ну очень «деликатно».

Сейчас она смотрит на меня и говорит почти умоляющим тоном:

– Ты знаешь… Ничего личного. Феликс простил ту твою дикую выходку, но он считает, что это вредит нашим отношениям. Правда, он ведь сейчас работает как проклятый, у него не остается сил на общение. Мы вообще никуда не выходим – ни вечеринок, ни концертов, ничего такого. По правде говоря, мы стали очень скучными. Работа, сон, работа, сон, ничего больше.

За исключением того, что она-то не работает.

– А он знает о нашей встрече сегодня?

Теперь она разламывает маффин на мелкие кусочки, а потом перемещает их по тарелке кончиком пальца.

– Нет, я не говорила ему… Да и, честно говоря, разве я должна?.. Не смотри на меня так, Калли, я просто не люблю все усложнять.

Ее телефон лежит на столе, и в этот самый момент – как по заказу – раздается звонок. Она сбрасывает, но я знаю, кто это. Проверяет. Я хочу уже перейти к делу, но нервничаю, беспокоясь, что и так зашла уже слишком далеко, прощупывая почву на тему Феликса. Если я не буду осторожна, то следующая наша встреча снова будет месяца через два… И все же не могу себя остановить.

– Я переживаю… Ты так отдалилась. И почему ты не работаешь? Тебе ведь предлагали какую-то роль в сериале «Моя кузина Рэйчел» от «Би-Би-Си», разве не так?

Она смеется.

– Да, Рэйчел. Главную роль. Но там ни до чего не договорились. Я просто трачу время на чтение сценариев, не соглашаясь на то, что мне не подходит. И несмотря на все предложения, часто все больше одни разговоры, «о, ты бы так здорово смотрелась тут или там», которые ни к чему не приводят. И да, Феликс помогает мне со сценариями, он замечательный…

– О да, с ним-то ни один сценарий никогда не будет достаточно хорош.

– Калли! Вот почему так тяжело с тобой видеться… Ты должна принять Феликса, он часть моей жизни и ею останется. Надолго. Понимаешь?

Вот теперь, несмотря на жару, я чувствую тот же озноб, который, кажется, был у Тильды. Это «надолго» наполняет меня ужасом. Некоторое время я жую свой подогретый сэндвич, думая, что мне сказать в поддержку, а главное, как сделать, чтобы это звучало обоснованно.

– Я ведь понимаю, ты мне не все рассказываешь, – начинаю я, стараясь говорить спокойно и ровно, – и просто хочу, чтобы ты знала: я разбираюсь в людях вроде Феликса и знаю, что они могут быть опасны. Поэтому, если я тебе понадоблюсь, я всегда к твоим услугам. Я позабочусь о тебе…

– Ох, я больше не могу! Феликс – прекрасный человек. Очень милый и совсем не опасный. И мне не нужна твоя забота, я не хочу такой заботы. Когда ты уже это поймешь своими птичьими мозгами? Если тебе это так трудно понять, я не буду больше встречаться с тобой. Эти отношения слишком меня выматывают… – Она допивает остатки вина, берет шляпу, и я впадаю в панику.

– Пожалуйста, пожалуйста, Тильда. Посмотри правде в глаза. Феликс настроил тебя против меня. И он склонен к насилию. Ты должна уйти от него!

Сестра смотрит мне прямо в глаза, и на секунду мне кажется, что она вот-вот заплачет, а потом, слегка покачав головой, она проверяет время на телефоне и говорит, что не хочет кофе и ей пора домой. Мы берем сумки и уходим. Тильда, как я заметила, оставила маффин в виде ровного слоя крошек, размазанного по всей тарелке. Пока она идет к выходу, я хватаю щепоть крошек и кладу в карман.

В метро она надевает шляпу и большие солнечные очки, и к моменту, когда приходит время расставаться, она становится спокойнее и говорит:

– Пожалуйста, не увлекайся этими фантазиями. Это все только в твоей голове, понимаешь?

Возвращаюсь в книжный, и Дафна говорит:

– А ты быстро. Как прошел обед?

Дальше день проходит как обычно, разве что мне не по себе На душе кошки скребут, я в ужасе от того, что эта ссора вернула напряженность в наши отношения и все стало только хуже. В одно из мгновений тишины я съедаю крошки от маффина.

Вернувшись домой, я разогреваю в микроволновке ризотто с беконом быстрого приготовления и описываю в «Досье» встречу с Тильдой, изливая всю свою тревогу и безысходность. Я не готова обсуждать это со Скарлет и Белль, но с нетерпением жду новостей от них. Чтобы подготовиться, я проверяю новости о Хлое Персиваль, но информации нет. Она все еще в реанимации, Трэвиса Скотта еще ищут. Полиция предупреждает, чтобы люди не приближались к нему, и сообщает, что у него есть особая примета – татуировка. На картинке видно, что его шею как будто оплетает колючая проволока. Новая информация совершенно предсказуема: подтвердилось, что Трэвис Скотт был бывшим парнем Хлои, что она бросила его, когда он слишком часто стал «вести себя как собственник». У Трэвиса никогда не было такой красивой девушки, как Хлоя, его страница на «Фейсбуке» переполнена их совместными фотографиями: вот они вместе едят чипсы, вот стоят по пояс в морских волнах у побережья Англии, вот с криком катаются на американских горках «Немезис Инферно». Другая новость состоит в том, что мать Трэвиса, которая не видела его уже два года, «слезно умоляла» его сдаться полиции.

Я захожу в Зону и обнаруживаю там сообщение от Скарлет. В нем написано только: «Пройди по ссылке». Там пост, написанный Трэвисом Скоттом на сайте RevengeBuddies [7] за месяц до того, как он напал на Хлою. На этом сайте участники форума придумывают планы мести всевозможного характера, по большей части это что-то примитивное – оставить мешки с собачьим дерьмом на дороге, надеть наушники, звук из которых слышен всем окружающим, или приклеить знак «Дети в машине» на чужой автомобиль, но одна из тем посвящена угрозам, направленным против сообщений феминисток в «Твиттере». Текст, написанный Трэвисом, – в разделе «Отношения».