Случись наша встреча год назад, полковник этот, без лишнего базара, тут же, прямиком отправился на грязный асфальт с тяжелейшим сотрясением мозга. Но теперь, невольно постигая каверны жизни, благоразумно даю свое добро на разговор, в предложенном мне под это мероприятие, кабаке.

Отрицательно относясь ко всему спиртному, я все же не отказываюсь от предложенной рюмки коньяка и вновь повторяю свой вопрос.

– Прежде всего, Александр, я хочу извиниться перед тобой за ту неудачную командировку на остров. Слово офицера, я был лишь пешкой в нечистой игре своего начальства. Но спросить теперь не с кого, тех, кто это затеял, пусть уже судят в другом мире. Вот почему, я могу говорить с тобой совершенно откровенно, а начну с того, что ты отлично справился со всеми, в большинстве своем, ни кем, не предвиденными препятствиями. А значит, достаточно одного твоего кивка головы, что бы стать специальным, нигде документально не числившимся сотрудником нашей, более чем серьезной государственной структуры.

– А не пошел бы ты полковник, на нехорошие три буквы, – не задумываясь, отреагировал я на предложение и отправил в себя еще одну порцию крепкого армянского напитка.

– Ох, не спешите с ответом Саша, не советую, – деловито протянул мужчина, вновь наполняя рюмки спиртным. Давай ка, для начала, реально объявим наши козыри. Что, к примеру, имеешь ты на сегодняшний день, – загибая пальцы на своей руке, начал отсчет полковник. – Непогашенную судимость, побег с нападением на сотрудников милиции, несколько жмуров, двое из которых, возможно ты еще не знаешь, были подручными мужа твоей подружки. Все это тянет, как минимум на вышку. А если учесть возраст твоих родителей, то не только для тебя одного.

И не давая мне опомниться, сотрудник конторы уверенно продолжил.

– В свою очередь, я предлагаю тебе серьезную работу на благо страны, полную реабилитацию и легальное положение, а так же, вполне достойную зарплату и что немаловажно, служебную квартиру в Питере.

– Ну и в чем будет заключаться моя миссия, если вдруг вы добьетесь такого согласия, – осторожно поинтересовался я, после напряженного минутного раздумья.

– Врать не стану, – невозмутимо ответил полковник. – Работа твоя, будет не всегда в согласии с законом, но что я лично гарантирую, только во благо нашей с тобой отчизны. Знать чем ты занимаешься, будет лишь очень узкий круг людей. Предупреждаю, задания у тебя будут самые неординарные, но решать их надо и ты это сможешь.

– Почему выбор пал именно на мою скромную личность, – немного удивленно поинтересовался я.

– Да потому, – смягчая тон, усмехнулся полковник. – Дар у тебя есть ценный, Саша, ты всегда, даже из самых сложных передряг, всегда выходишь, можно сказать на коне. Не уж-то сам, еще не заметил.

– Польщен, – хмурясь, ответил я. – Ну и сколько у меня есть время, что бы все это, хорошо обмозговать и сделать выбор.

– Ровно столько, сколько нам понадобиться, что бы допить этот коньяк, – хитро улыбаясь, ответил полковник и как бы, между прочим, посмотрел сквозь оконное стекло на припаркованный черный форд, с тремя крепкими парнями, стоящими возле него.

Вырубить одним ударом собеседника и уйти от погони через кухню, было делом одной минуты, но подвергать пожилых родителей от возможной мести конторы, я естественно не мог. И без того униженные долбанными реформами, жутко оскорбленные в своих патриотических чувствах, старики только и жили уверенностью, что у их единственного сына, все в полном порядке. К тому же, жить по чужим документам, зная, что в любой момент можно банально проколоться и вновь на долго угодить за решетку, меня реально напрягало.

Коновал на какое-то время прервал рассказ, и принялся старательно собирать веткой, в единую кучку рассыпавшиеся по сторонам раскаленные угли костра.

– После того как я подписал навязанный полковником контракт, – продолжил свое повествование Сашка. – Меня тут же определили на обучение к настоящим специалистам своего дела, где я старательно набирался ума, вплоть до самого нового года, причем по чисто индивидуальной программе. Новоявленного сотрудника, словно грубый алмаз тщательно огранили и отшлифовали. Особое внимание уделялось рукопашному бою. Почему именно ему, я узнал немного позже, когда получал свое первое задание.

Сразу, после рождественской поездки к вам на север, ко мне на Питерский адрес, подвалил полковник Волков и чуть ли не порога, взял в карьер.

– Ну как, не устал еще бездельничать, – гаркнул он, скидывая с себя длинное черное пальто. – Давай ка боец, будем расслабляться потом, когда к оборзевшим беспредельщикам, придет стойкое осознание, что за все свои деяния, им обязательно воздаться, причем, еще на этом свете. Вот взгляни сюда, – немного сбавляя обороты, продолжил после паузы полковник, достав из кармана фотографию какого-то мордастого мужика. – Это, Жора Лапа. По мимо крупных махинаций, трижды подозревался в половых связях с малолетками. Причем все они, после знакомства с ним, куда-то вдруг бесследно пропадали. Как правило, девочки эти были сироты из местных детских домов, и потому дела по ним, умело разваливали. На прикорме у Лапина числятся достаточно высокие чинуши, которые надежно прикрывают этого упыря, вот почему взять ментам его за шланг, пока не получается. К тому же, кое какая сволочь полагает, что время и силы следаков, на это, тратить слишком расточительно. Вот по этому, за это дело возьмемся мы.

– Каким образом, – делая вид, что не догоняю, поинтересовался я.

– Все просто, наш клиент, должен вдруг нечаянно склеить ласты, в какой-нибудь обычной пьяной драке, например, в одном из любимых им кабаков. Но учти, ни какое оружие здесь не приемлемо. По большому счету, там не должно быть даже малейшего намека на умысел. Один случайный удар кулаком и все.

– Пойми Александр, – легко прочитав мой задумчивый взгляд, продолжил Волков. – Мы должны очищать общество от такой мрази, уродов, подобных Лапину, расплодилось сейчас как никогда, причем, в самых разных слоях общества, потому остановить весь этот кретинизм законным методом, пока просто не реально. К тому же, помимо справедливого возмездия, эта акция будет одновременно и хорошей профилактикой новым преступлениям и спасет еще не одну юную жизнь.