Страх охватил Салли. Что ж такое приключилось, гадала она, что привело сюда этих госчиновников.

– Мы бы хотели наведаться туда, мистер Маккай, – произнес госчиновник, – осмотреть место. Вас назвали как человека, кто мог бы проводить нас туда.

Салли хотелось узнать, кто это назвал им имя Па. Она чуяла, что и Па хочется того же. Только этим господам чем меньше скажешь, тем лучше.

– За это денег дадим. – Мужчина помоложе выговорил слова отчетливо, будто знал, как отзовутся они в этой пропыленной, прокашлянной землянке. – Пятнадцать долларов за работу проводника, туда и обратно. – Он улыбнулся, увидев, как удивлены обитатели землянки. – Мы ведь… ученые люди, мистер Маккай, – сказал он подбадривающе. – Нам нужно посмотреть на это место вблизи.

Салли подумала, что мужчина постарше может рассердиться на своего спутника за предложение денег так сразу, но тот, похоже дело, понимал раздумья Па.

– Если мы найдем Фрэнка, это отправит всю катавасию на покой, – лукаво вставил мужчина помоложе. – Дело праведное свершится.

Лицо Па напряглось. Взгляд его скользнул на Ма. Только и Ма тоже не знала, что делать – Салли это видела. Ма попалась: с одной стороны, страх и беспокойство, с другой – обещание пятнадцати долларов.

– Ладно, договорились, – сказал Па. – Но вы платите вперед.

Мужчина постарше встал из-за стола.

– Пятерка сейчас, остальное потом.

– Десятка. – Глаза Па светились решимостью. Госчиновник швырнул банкноту на стол. Десять полновесных долларов.

– Мы признательны вам за помощь. – Мужчина помоложе глупо ухмыльнулся, будто он все время знал, что так оно и получится.

Салли решила, что ненавидит его. Она их обоих ненавидела. Ее так и подмывало двинуть ближайшего из них ногой в голень, когда тот проходил. Год назад такого рода штуку она бы отмочила, наплевав на всякие приличия. Но она подумала о Ма и об остававшихся пяти долларах. И дала мужчинам пройти.

Па, когда надевал шляпу, опустил взгляд на Салли:

– Позаботься о своей Ма. – Он потрепал девочку по голове, спутав Салли волосы. Салли успела их расправить, следя за тем, как уходит Па.

Забавно сказано, подумала она. Ведь Ма была той, кто заботилась обо всех. Странность услышанного не дала ей с места сдвинуться, а мужчины меж тем забрались в машину и укатили.

Пыльная буря навалилась несколькими часами позже. Салли горбилась под грохочущим ветром и держалась одной рукой за направляющую веревку, а другой прикрывала глаза, следя за тропкой от курятника. Она слепо пробивалась вперед, чувствуя, как больно дерет песок ее голую кожу. Она старалась не думать, как Па там в такую бурю ведет чужаков к чьей-то еще земле.

В землянке они жались друг к другу, укрыв лица за кусками ткани. Смысла не было зажигать керосиновую лампу. Никакому свету не пробиться. Сидели молча, стараясь не вдыхать чересчур много пыли, пока снаружи бушевал ветер.

Пыльная буря продолжалась до конца дня. Когда чернота прояснилась, за дело взялась ночь, а с нею и холод. Они зажгли лампу и поглядели друг на друга: она сама, Бен, Элис и Ма.

– Давайте-ка приберемся, – сказала Ма, чем они и занялись. Салли старалась не думать о Па. Он должен был еще и проводить госчиновников обратно в город. Наверное, там и остался.

Однако и утром Па все еще не вернулся. Салли с натугой отворила дверь и побрела на птичник считать уцелевших. Сдохли две курицы: пылью задохнулись. Салли вынесла тушки, ощущая, как легки костлявые тельца. Им нужно было больше пищи.

День был воскресный, а воскресенье означало школу. Па ни за что не пропустил бы церковь, в этом Салли была уверена. Она надела свое «хорошее» платье (все равно сшитое из мешка для кормов, но почище остальных), Ма тем временем собрала Элис.

Бен открыл глаза, когда Ма положила ему ладонь на лоб.

– Приглядывай за хозяйством. А коль увидишь Па, не забудь сказать ему, чтоб тут оставался, пока мы не вернемся. – Бен закрыл глаза. Слышал ли он их – у Салли уверенности не было.

Но в церкви Па не было. Салли крутилась-вертелась, осматривая скамьи. Ма ущипнула ее за руку, веля перестать, но и сама Ма тоже назад оглядывалась всякий раз, как им вставать приходилось.

Служба была из обычных, про конец времен, про то, как пыльные бури были посланы Поселенцам в наказание за ослушание воли Господа. В душе у Салли ничего такого не было. Ведь только плохонький Бог насылает бедствия на людей за то, что те слишком много пьют да знай себе поминают имя его всуе. Может, и правду говорят работники на ранчо, что они неправедно поступили, забрав пастбищные луга у индейцев и обратив их в пахотные земли. Но даже если и так, чего ж благого в том, что маленькие детки мрут? Если такова Божья воля, то она, Салли, ненавидит его, подумала Салли, и ее на миг накрыло волной страха.

После службы Ма поймала за руку Теда Хаусера:

– Мне нужно потолковать с тобой о Пате.

Салли хотелось послушать весь разговор, но Ма велела ей следить, как бы Элис не ушиблась. И конечно же, Элис шлепнулась. В пыли искупалась так, что даже заплакать не смогла, когда ее подняли. Хотя б в этом одном польза есть, подумала Салли, протягивая пальцы, за которые ухватилась малышка.

Салли обернулась. Ма стояла в окружении старых работников на ранчо и фермерских жен, и выражения лиц у всех были мрачные.