Провинившимся наблюдатели выжигали «угли» — но без них можно было жить… доживать отмеренное судьбой. Морфею «уголь» вырвали, оставив горсть чадящей золы и очень мало времени. Медленное, мучительное и болезненное угасание и неожиданная смерть — древняя пытка, утерянное умение… И снова не к месту вспомнилась наставница. Муза, тварь… Только ты и это умение и освоила в совершенстве. И я уже встречалась прежде с делом твоих рук.

— Ты знаешь, кто это сделал, верно? — Анна Семеновна бережно укутала рану. — Ничего личного, девочка, это просто… конкуренция. Ведьм со сферой души две, а в гробницу за знаниями может войти только одна. Я долго ждала своего часа, подходящего момента, но… переждала. Она успела раньше.

Я молча села на скрипнувший стул.

— Успела раньше… — повторила ведьма и посмотрела в окно. Сухо сверкнула молния, рассерженно и очень близко щелкнул кнутом гром, и она снова посмотрела на меня. Впалые глаза блестели лихорадочно и мрачно: — Забери меня, палач. Забери. Всё расскажу. Или жизнь забери, или к своим. У меня еще есть время. Многое вашим девочкам расскажу, успею обучить и наставить… Или убей. Но не бросай, — и отчаянно: — Не бросишь?..

— Я не убийца, — ответила сухо и достала сотовый. Связи не было. И я сняла с пальца предпоследнее кольцо, раздавив хрупкий камень.

— Спасибо… — прошептала она и попыталась улыбнуться. — Я успею… наставлю… передам… укажу…

От прежней гордой и властной женщины не осталось и следа. Удивительно, мы тратим столько времени на ерунду, расходуем его щедро на бессмыслицу, а когда оказываемся на пороге смерти, идем на любое унижение или преступление, чтобы выторговать себе лишний день, час… да хотя бы пару минут. И еще один шажок. И еще один глоток воздуха. И еще одно слово. Последнее. Живущему кажется, что всего много, а умирающему — и целой жизни мало.

— Кто Сфинкс? — по этой причине я не любила тратить время зря.

— Ведьма, — немедленно отозвалась моя собеседница, зябко кутаясь в плед. По избушке гуляли противные сквозняки. — Или из Круга, или из наблюдателей. Она долго работала на нас, не вызывая подозрений, но как ее зовут, я не знаю. Пока Ехидна не приняла ее и не дала имени, она называла себя Жилана — радужная орхидея.

Вот как, орхидея… Не она ли убивает лишних?

— Да, — ведьма утратила «уголь», но не внимательность. — Это она убрала Химеру и пацана. И подставила Медузу с жертвоприношением. И Циклопа ликвидировала, — помедлила и добавила угрюмо: — Двойная, мразь. Прибилась к нам за знаниями, научилась — и тобой заплатила, а потом свою команду собрала, чтобы гробницы вскрыть. Мы знали, но не придали значения, — и она скривилась, подтверждая мою догадку о том, что двухсотлетние слишком самонадеянны. — Молодежь, мелочь — жертвенные бараны не помешают… А оно вон как выходит. Ехидна-то Сфинкса над нами поставила — доверяла ей, ученице, о наших слабых местах поведала, чтобы нас в узде держала, чтобы не передрались и не перерезали друг дружку… — и вздохнула, повторив: — А оно вон как выходит-то…

— То есть она сама за себя? — переспросила я задумчиво, зацепившись за мысль. — Так вы не только от меня как тараканы в щели забились? Она знает, как вас уничтожить? Знает ключи к вашей силе? — и наобум спросила: — А нужна ли ей Ехидна?

…и я?

— Очень хороший вопрос, — кивнула Морфей. — Думаю, что нет. В гробницу может войти только одна ведьма. И в тринадцатую — тоже. У Сфинкса есть Пламя, и конкуренты ей не нужны. Она убивает нас, чтобы лишить Ехидну оболочек и быстрее толкнуть ее к тебе — только ты способна уничтожить нашу ведущую, — поколебалась и добавила: — Вероятно, в этом смысле она тебе союзник. И не убьет — пока. Пока ты отвлекаешь Ехидну на себя. И она могла оставить подсказки… путь к ней. Внимательнее смотри по сторонам. А коли ты будешь занята тем, как выжить, Сфинкс соберет амулеты. И своими руками, и твоими. И добьется своего.

— Это вряд ли, — я встала, подошла к окну и рассеянно провела пальцем по пыльному стеклу.

Рука сама по себе нарисовала цветок орхидеи. Кое-что я, конечно, в связи с ними вспомнила… Но в восставших ведьм я не верю. К тому же Верховная Круга, в чей кабинет меня притащили после «встречи» с Ехидной отчаянно чихала — ведьмы тоже люди, и на пороге жизни у них случаются приступы аллергии. На орхидеи, например. И кабинет с цветами был чужой, и Верховная, как я и предсказала, умерла. Так в чьем же кабинете меня встречали? И связано ли это со Сфинксом, или я брежу?

…и кто забрал амулет Циклопа — «сердечко» для бабы Зины или?.. И, кстати, ведьма из Круга…

— А что Муза? — я обернулась. — Со Сфинксом или…

— Ну, коли не убила меня, а оставила встречать тебя докладом и рассказом… боится. Знает обо всем и боится. Украденное Пламя — подпитка, способность снова сменить сферу, — и странно усмехнулась: — Ехидна предполагала, что мы перережем друг другу глотки и «угли» за знания, и оказалась права. Муза штопает прорехи, закрывает моим Пламенем свои слабые места. И, стало быть, надеется, что ты доберешься до Сфинкса раньше, чем она до нас.

— И защищает свой амулет, — я кивнула и прислушалась.

Дождь почти стих, гроза стремительно уходила на восток, к наступающему рассвету, и в воздухе тихо-тихо жужжало предупреждение. Посыльный прибыл. Еще минутку, парень, извини за задержку…

— Уже нет, не защищает, — старая ведьма свернула выцветшими глазами. — Она всегда была беспечной. И слишком любила упиваться чужой болью и унижением. Возьми, Маргарита. Сбереги и используй с толком.

Амулет защитника, спрятанный в складках пледа, скатился к моим ногам. Я нагнулась и подняла теплый темный камень.