– Так-то оно так, – все же засомневался Серега, – но ведь служить не два, а целых три с половиной года!

– Да фигня это! – убеждал собутыльник, – я тебя в элиту армии устрою! Девчонки от одной формы визжать будут от восторга!

– Это куда? – почесал затылок Серега, – в десантуру, что ли?

– Бери выше – спецназ КГБ! Будешь потом, кого хочешь голыми руками рвать, там таким приемчикам учат, которые для всех остальных – совершенно секретные, понял?

Серега задумался. С одной стороны, было заманчиво. С другой стороны, КГБ – оплот ненавистного режима!

– Не, не могу, – замотал он головой, – понимаешь, они моего прадеда раскулачили! Не могу, принципами поступиться!

– И не надо поступаться! – убеждал Володя, – ты пойми, что ты там все секреты врага раузнаешь, а когда придет час освободить страну, ты будешь тем, кто поможет это сделать.

– Да, точно! Ты молодец! Я бы сам и не догадался, – пьяно восхищался Серега хитростью собутыльника.

А тот настаивал, пользуясь моментом:

– Хочешь, прямо сейчас всё устроим?

– А можешь?

– Мамой клянусь!

– А, поехали!

– Поехали!

Утром Серегу разбудил какой-то серьезный мужик в форме с погонами. В званиях Серега тогда еще не разбирался.

– Чё надо? – вскинулся Серега, – где я?

– Ну, ты даешь, парень, – усмехнулся помощник военкома капитан Лыков, – пить надо меньше. Хотя, последний раз можно, – подмигнул он.

– Как в последний? Почему? – не мог спросонья и с похмелья сообразить Серега.

– А потому что ты теперь военнослужащий – контрактник войск госбезопасности СССР!

– Какой еще контрактник? – ужаснулся Серега.

– Самый настоящий, более того – элитный! Ладно, некогда разлёживаться, скоро «покупатель» за тобой приедет. Пошли, надо уточнить кое-что, – похлопал его по плечу военный, – потом с родителями поговоришь, они тебя на улице ждут, вещи привезли.

Ошалелый, ничего не понимающий Серега, пошел за офицером. Пройдя по коридору и поднявшись на второй этаж, они зашли в небольшой кабинет, скупо обставленный казенной мебелью.

– Садись, – указал ему капитан на стул возле стола, сам усаживаясь с другой его стороны.

Серега сел на стул, крутя головой вокруг и морщась от боли – голова болела, соображал он плохо, понимал еще меньше.

– Так, Петров, – заговорил мужик в форме официальным тоном, – ты вчера говорил, что спортсмен, это точно?

– Кандидат в мастера спорта по боксу, – все еще недоумевая, ответил Серега.

– Это очень хорошо. Это нам поможет учесть твое пожелание.

– Какое пожелание?

– Да, пить тебе, Петров, надо завязывать. Хотя, что я говорю, ты же у нас, считай, уже завязал – в армии с этим строго, особенно в спецназе КГБ.

И капитан протянул Сереге лист бумаги, на котором его собственным почерком было написано: «Прошу записать меня в спецназ КГБ». Охренеть!

– А, – Серега закашлялся и, отчего-то смутившись, робко попросил, – можно взглянуть на контракт?

Капитан не стал вредничать, дело юридическое, и молча протянул ему другую бумагу. Серега начал читать печатный текст: «Я, Петров Сергей Викторович, 1968 года рождения, добровольно заключаю настоящий контракт…». Серега пробежал глазами вниз и увидел свою собственную подпись. В глазах потемнело.

– Воды будешь? – деловито спросил Лыков, видя его состояние.

– Буду, – Серега ухватился за стакан с водой, налитой из графина, и в несколько глотков осушил его. По телу разлилась спасительная влага.

– А можно еще?

– Можно, можно, сегодня тебе всё можно, – хохотнул зам. военкома, наливая второй стакан. Его Серега тоже выпил, но уже с несколько меньшей жадностью.

– Ладно, Петров, ты иди пока, с родителями попрощайся, но помни – у тебя есть полчаса. Потом должен приехать за тобой покупатель из части.

И Серега вышел из кабинета. А дальше… А что дальше? Мама ревела и обнимала. Отец ободряюще хлопал по плечу Сереге и успокаивал мать. Бутылка пива, пронесенная им тайком от матери, прочистила Сереге мозги, и он стал вспоминать вчерашний день, странного Володю и то, как они, вроде бы, собрались ехать в военкомат, к его знакомому. Значит, съездили.

С тоской Серега посмотрел в чистое небо над головой, прищурился на солнышко и, слегка ободренный пивом, сказал матери:

– Ты не волнуйся, ма, говорят, я в Москве служить буду. На увольнительные, значит, дома.