Марина, никем не замеченная в общей суматохе, подошла к злополучному перекрестку. В центре дороги, воткнутый в грунтовку по самую рукоятку, торчал ржавый нож.

Она наклонилась и обернув ручку носовым платком, достала его, завернула в платок полностью, и убрала в сумку.

В доме жениха царил хаос, все суетились, кто-то громко, навзрыд плакал, кто-то вызвал скорую и полицию. Слухи о происшествии облетели поселок со скоростью света. Собралась толпа зевак у машины. Тут из дома вышли полицейские, разогнали всех и огородили место происшествия полосатыми лентами. После принялись деловито осматривать все вокруг, фотографировать, описывать вещи, оставшиеся в салоне. Вид у полицейских был какой-то очумелый, не каждый день их вызывают на подобное. Можно было бы списать это все на массовую галлюцинацию от опьянения, вещи в салоне, вместе с нижним бельем как-то не подтверждали версию глупой шутки. К тому же, свадьба по сути только начиналась, гости, на момент происшествия были почти трезвыми. Это сейчас все усиленно лечили нервы доступными средствами. К тому же в распоряжении полицейских оказалось несколько записей с камер телефонов, где все это было снято с разных ракурсов. Записи изъяли вместе с телефонами, во избежание разглашения хода следствия, как всем строго объяснил начальник следственной группы.

Марина пошла вдоль улицы, по следу волков. Постепенно добротные дома сменились строениями попроще, и вскоре улица уперлась в поле. Вернее в степь, слева виднелись заросли акации, справа водная гладь небольшого речного залива. Охотница остановилась и прислушалась, обращенные были рядом, они не решались далеко уходить от людей, но в тоже время боялись. А еще они были очень голодны. Но покидать своего убежища до наступления темноты никто из них не собирался.

Марина постояла еще немного, потом вернулась обратно в поселок. Полиция и скорая уже уехали, соседи разошлись по своим делам. Если бы не машина, уткнувшаяся в столб, ничего не говорило бы о произошедшем сегодня утром. Женщина прямиком пошла к дому жениха. Толкнула калитку, она оказалась не запертой. За пустым длинным столом во дворе сидело несколько мужчин, они что-то пытались одновременно рассказать друг другу, и не обратили никакого внимания на вошедшую. Марина спокойно поднялась на высокое крыльцо и вошла в дом. Тут густо пахло валерианой и корвалолом.

Обе матери сидели на диване обнявшись и тихо плакали. Охотница подошла и аккуратно села с краю.

— Я могу помочь вам, — тихо сказала она. — Только все нужно сегодня сделать. До заката.

Медленно, будто не веря услышанному, женщины повернулась к Марине:

— Как? Что нужно сделать? — с надеждой спросила они.

— Надо пошить пять рубах самых простых, белых, можно просто дырку в простыне и по бокам застрочить. Сможете?

— И все?

— Еще нужно будет взять хлеб, и пойти со мной. Ваши дети сейчас напуганы, устали и хотят есть. В идеале всех собрать, чьи дети попали сегодня в беду.

Женщина внимательно слушала и не перебивала.

— Каждая возьмет хлеб и рубашку, пойдете со мной, а дальше я расскажу, что нужно будет сделать. Если мать далеко, пусть знакомая или подруга идет. Только это обязательно надо сегодня сделать. Понимаете? — с горячностью спросила Марина.

Женщины быстро взяли себя в руки, пока есть хоть крохотная надежда спасти детей. Пока одна деловито доставала из шкафа белые простыни, другая обзванивала матерей дружка и дружки. Скоро в доме собрались все женщины, за водителем пришла жена. К их приходу пять рубах-балахонов были готовы.

Каждая взяла по рубашке и булке свежего хлеба и отправились за Мариной. За поселком остановились, охотница опять прислушалась. Все пятеро волков были здесь же. Теперь оставалось самое ответственное дело.

— Я вам помогу, — начала говорить охотница, — вам важно узнать вашего ребенка, позвать по имени, дать хлеба и надеть на него рубаху. Понятно? Главное, не бойтесь, они тоже боятся и хотят домой.

Женщины согласно закивали.

Зажав в одной руке свой талисман, а в другой нож колдуньи, Марина закрыла глаза и сосредоточилась. Она мысленно увидела обращенных, все пятеро лежали под кустом акации, где она их и почувствовала впервые. Ветер дул от них в сторону женщин, поэтому волки ничего еще не почувствовали. Теперь нужно было их позвать.

— Зовите их по имени, зовите к себе. Как в детстве звали! — велела Марина.

Женщина принялись в разнобой, не смело звать своих детей. Волки, услышав свои имена, насторожились, не зная, что им делать. Идти на зов, как подсказывает человеческий разум, или бежать без оглядки, как подсказывает волчий инстинкт. Тут уже подключилась охотница, она мысленно позвала их, показав им матерей и жену.

Все пятеро, не смело, выглянули из своего укрытия и недоверчиво остановились. Но вот, один, самый смелый, двинулся вперед. Останавливаясь на каждом шагу, подошел к женщинам и замер.

— Сережа! — воскликнула жена водителя.

Волк сделал несколько шагов на встречу жене. Она плавно шагнула, протянула руку с куском хлеба, и стала на колени. Волк осторожно взял хлеб, и остановился, женщина накрыла его сшитой сегодня рубашкой. Как только ткань коснулась шерсти, животное упало на землю, забилось, мучительно превращаясь обратно в человека. Жена замерла, со слезами наблюдая, как осыпается шерсть, кости на руках и ногах удлиняются, когти уменьшаются, будто втягиваются внутрь распрямившихся пальцев, пропадает волчий оскал. Кто-то из подошедших волков угрожающе зарычал.

Через какое-то время жена помогла Сергею, уже человеку, натянуть рубаху.

— Сутки не снимай её. Завтра после заката снимете и сожжете! — велела Марина.

Женщина обняла мужа и расплакалась, уткнувшись лицом ему в грудь. Сергей крепко обнял жену.

Остальные волки, после увиденного, осмелев, подошли к матерям. Один за другим они снова становились людьми. Женщины плакали, парни растерянно и смущенно пытались их успокоить.

— Чем мы можем отблагодарить вас? — спросила одна из женщин у Марины.