– Тьфу. Так вот о чем тебе шептал Эско прямо перед тем, как в портал спровадить? Но зачем вся эта таинственность? Зачем повышать риск, когда и без того несладко?

– Да нет никакой таинственности. Эско и сам толком не знал, чем именно нас встретит мир. Фишка в том, что все неосвоенные миры, прикрепленные к песочнице – заброшенные. По тем или иным причинам. Именно так новые песочницы и формируют – образно говоря, сваливают весь мусор в одну кучу и выдают большие лопаты возрожденным. Разгребать. Задача администрации песочницы – восстановить такие миры. Как это уже произошло с "Камышовым миром" и "Степями гнева".

– Ну да. “Камышовые коты” и “Дети степей”, – тут же вспомнил я названия хозяйничавших в Дивносаде кланов.

– Угу. Эско будет гнать новичков в подведомственные заброшенки, пока не восстановятся все. Видимо, только после этого его статус куратора изменится на нечто большее.

– То есть он сидит, греет зад в полной безопасности, а нам расхлебывать?

– Опять заводишься на пустом месте, Филин. Я вижу это иначе. Эско застрял в развитии, пока мы не выполним некие условия. Уверен, что ему пришлось проходить тот же путь, что и нам, прежде чем он достиг текущего статуса. Чего и нам желаю. Но у нас пока таких ограничений нет. Надо уметь видеть плюсы. Позитив спасет мир.

Я не успел высказать Гонору всё, что думаю о его понятии позитива, так как в этом момент руины расступились и мы вышли к расселине, которую я безуспешно искал несколько часов самостоятельно.

Продолжая размышлять насчет высказываний Гонора, и чем это нам грозит, я с опаской приблизился к провалу, разрезавшему руины города широкой извилистой линией. За каменистым краем обрыва внизу всё также колыхалась тьма, текла чернильной рекой на глубине около пяти метров. Складывалось впечатление, будто ночь не уходила с рассветом, как ей полагалось, а пряталась в разломе на весь день. При дневном свете это выглядело даже более жутко, чем ночью. Что ж там такое может быть? Нечто реальное, или просто игра теней, подпитанная пережитыми страхами?

Окинул оценивающим взглядом ширину пропасти – метров шесть. Зябко передёрнул плечами. Неужели я действительно это перепрыгнул?! Чего только сдуру не сделаешь. Ба, а ведь это действительно то самое место, вон и деревце стоит, спасшее нас с Блохой. Из-за питомца и обратил внимание – клыкан не упустил случая подбежать и обновить метку свежей струей. Хозяйственный.

– У меня от этой расселины мурашки по коже, – пробурчал я, покосившись на вставшего рядом клирика. – Давай поищем место для переправы получше…

– Вон там вроде идет сужение, – Гонор махнул рукой влево, звякнув стальными элементами брони, и сразу двинулся в указанном направлении, не дожидаясь моего согласия. Хорошо, когда не нужно принимать каждое решение в одиночку. Одной головной болью меньше. Хоть я и препираюсь частенько с клириком, но в его компании на душе гораздо спокойнее. Да хотя бы поругаться есть с кем, пар выпустить – уже огромная польза. Если не разряжать эмоциональное состояние, то негатив захлестнет с головой. Водки бы тяпнуть, тоже хорошо помогает для быстрой разрядки, да нет её. Завидую Гонору, он по характеру толстокожий, ему всё нипочем. Зато могу развлекаться за его счет, сколько пожелаю. Прямая выгода. Ну да, да, я ещё немножечко эгоист, не вижу в этом ничего плохого. Говорю же – в меру.

Двинувшись следом, я в какой-то момент обнаружил, что снова ласкаю подушечками пальцев гладкие бока найденного на дне водоёма камня. Не заметил, когда снова достал из котомки. Впрочем, нет, заметил. Сразу, как Гонор отвернулся. Я что, прячу свою находку от клирика? Если и так, то не осознанно. Странно. Боюсь, что заберёт? Но за Гонором греха стяжательства не водится. Камушек словно сам не хочет, чтобы его показывали… Бред. Но жребий, жребий-то каков! Этот выбор реально помог улучшить ситуацию, ведь в результате я встретился с клириком, а мог до сих пор бродить среди руин в печальном и жалком одиночестве.

Кстати, а ведь Гонор так ничего толком и не рассказал. Кто такая эта девушка в белом, что именно она должна была передать клирику, и о каких правилах я ещё не знаю. Умеет же зубы заговаривать.

Через сотню шагов расселина действительно заметно сузилась, но дальше насколько хватало взгляда, лучше не становилось. Метра три от края до края. И я остановился. Нам по любому нужно перебираться на ту сторону. Так почему не здесь? Да-да, я соврал. Иногда я предпочитаю принимать решения самостоятельно. Когда ситуация напрямую касается моей шкуры.

– Гонор!

– Ну, что ещё? – Что-то почувствовав в моем тоне, клирик тоже прервал шаг и обернулся с вопросительной физиономией.

– Я с места не сдвинусь, пока не получу ответы.

Рыскающий впереди Блоха мигом вернулся, бодро и потешно подпрыгивая на всех четырех лапах, требовательно зарычал на клирика. Полная солидарность.

– Заговор, значит, – вздохнул Гонор, со звоном опуская тяжёлый набалдашник молота на обломок каменной плиты.

Хороший он мужик, наш клирик – не умеет долго сердиться. А если ещё и под руку не попадаться, когда в гневе, то лучшего спутника не найти.