Она, не поворачиваясь, пошарила с другой стороны диванчика рукой и нащупав что-то из своей одежды сначала насухо вытирает себя, а потом осторожно то же самое делает и со мной (ну там, где это было необходимо) … Увидела пятнышки крови и почему-то снова радостно смеётся.

Потом, отбрасывает «полотенце», поворачивается ко мне, голову кладет на плечо и прижимается всем ставшим таким близким тельцем.

– Знаешь, – говорит она, словно доверяя страшную тайну, – ты у меня первый!!!!

Я улыбаюсь. Надеюсь, что моя улыбка показалась ей доброй, а не грустной.

Мне же становится пронзительно грустно от её слов…

«А ты у меня – последняя!» – говорю я про себя.

И в эту секунду из коридора тихо завыл Дворник!

Нет, пеплом голову я себе не посыпаю. По голове у меня стучат жесткие струи душа. Я выкрутил краны на максимум. Каждая струйка – как раскаленный бич.

Ну, а я соответственно, как кающийся грешник нахожусь в облаке пара. Хотя серой в ванной не пахло. Наоборот – самым, что ни на есть тонким, французским парфюмом. Есть слабость, знаете ли, к изысканным запахам – никогда не мог себе отказать в этом удовольствии.

Серу, как знать, может, скоро почувствую… В другом качестве…в другом месте…

Опять мрачные мысли в голову полезли. Только со Светлячком забылся… Но вот снова… И холодок в животе сразу, несмотря на раскаленный душ.

Да уж, учудил. Может завтра пред создателем предстать придется. А тут еще один грех в жизни…

Но с другой стороны – а какой грех? Перед кем? Перед Богом?

Ну да, по возрасту Светланка еще совсем зеленая девчонка…

Но не по развитию. И физическому, и человеческому.

Разве Господь обозначил брачный возраст? Или Уголовный кодекс стал продолжением Библии?

Достаточно вспомнить разные библейские истории. Там девушки и помладше были вполне достойными невестами.

Посмотрим: я никаких клятв ни перед кем не нарушал. Со «своей» бывшей законной супругой разбежался давно и не по своей инициативе. Обещаний не забываю до сих пор, как бы там со мной не было – помогал, как минимум деньгами. Грех жаловаться.

С последней подружкой – давно не общаемся. Скажем так: не понравилось ей, что я с работы ушел на вольные хлеба. Вот такая «сексуальная» проблема объявилась.

Так что сегодняшняя история – не нарушает никаких обязательств.

Если не считать, что меня ревнители морали могут обвинить в педофилии. Хотя за что?

Нет, я, конечно, не оправдываю педофилию… Но это ведь, когда взрослый человек добивается путем обмана и насилия сексуального удовлетворения. Или хитростью ребенка склоняет к разврату.

Но давайте подумаем о разврате… Что есть разврат? Принуждение к удовольствию того, кто это не хочет.

Но если все происходит наоборот?

До сих пор помню то далекое утро. Конец мая. Последний звонок в школе уже отметили. Мы уже не учились. Десятый, выпускной заканчивал занятия раньше остальных на пять дней. Нам давали подготовиться к экзаменам. Тогда их было чуть ли не 8…Или даже 9. Но все равно, ощущение, что ты сам себе хозяин – и на эти дни, и вообще по жизни от школы, было великолепным. Тем более, утро было замечательным. Тепло! Юная зелень майских деревьев. И даже то, что надо было садиться за учебники, не огорчало сильно. Это я помню.

Как звали ту девчонку сейчас совершенно не важно. Она была – это главное! Но не помню, зачем я тогда пошел к ней. То есть, какой был повод не помню. Зачем – знал железно! Потому что без повода я не мог к ней пойти. Ходя дороги-то всего через четыре подъезда – и на первый этаж. Не мог прийти, потому что она мне очень нравилась. Но я боялся показать это. В какой-то степени из-за застенчивости. Точнее, не хотел показаться слабым.

Она обрадовалась моему приходу. Хотя тоже старалась не показала этого. В те времена проявление чувств мы считали слабостью. А слабость показывать было не прилично.

Мы произнесли совершенно незначащие фразы. Потому что значимым было другое. Я понял, что она одна. Дома больше никого не было. И еще то, что она почувствовала, что я понял это. Мы оба ощутили запах… нет, не запах – вибрацию желания… Изначального, подсознательного. Она завела меня в свою комнатку и усадила на диван. Сама суетливо убежала за уже ничего не значащими учебниками… Она была самой необыкновенной девчонкой на свете в тот момент. И глаза у неё – разного цвета. Она стала первой, в которой я почувствовал женщину… Не ту игру в поцелуи и ощупывания, в которую мы играли, чтоб было, как у взрослых. А настоящую женщину к которой влечет подсознание…