UR.ANUS
Собрание сочинений. Том 3
вернуться

Евтушенко Евгений Александрович
Шрифт:

Давайте, мальчики!

Я был жесток. Я резво обличал,о собственных ошибках не печалясь.Казалось мне — людей я обучал,как надо жить, и люди обучались.Но — стал прощать… Тревожная примета!И мне уже на выступленье где-тосказала чудненький очкарик-лаборантка,что я смотрю на вещи либерально. —Приходят мальчики, надменные и властные.Они сжимают кулачонки влажныеи, задыхаясь от смертельной сладости,отважно обличают мои слабости.Давайте, мальчики! Давайте! Будьте стойкими!Я просто старше вас в познании своем.Переставая быть к другим жестокими,быть молодыми мы перестаем.Я понимаю, что умнее, со стыдливостью.Вы неразумнее, но это не беда,ведь даже и в своей несправедливостивы тоже справедливы иногда.Давайте, мальчики! Но знайте, — старше станетеи, зарекаясь ошибаться впредь,от собственной жестокости устанетеи потихоньку будете добреть.Другие мальчики, надменные и властные,придут, сжимая кулачонки влажные,и, задыхаясь от смертельной сладости,обрушатся они на ваши слабости.Вы будете — предсказываю — мучиться,порою даже огрызаться зло,но все-таки в себе найдите мужество,чтобы сказать, как вам ни тяжело:«Давайте, мальчики!»1959

«Свежести…»

Свежести! Свежести!Хочется свежести!Свадебной снежностии незаслеженности,свежести мускулов,мозга, мазка,свежести музыкии языка!Чтоб не держалось,а провалилосьвсе, что слежалосьи пропылилось.Чтоб с неизбежностьюновое быдлосвежестью, свежестьюсвержено было.Много ли прокув том, как возятсяте, кто противсвежего воздуха?Кем это сдержится?Это не сдержится!Свежести! Свежести!Хочется свежести!1959

«Не важно…»

В. Барласу

Не важно — есть ли у тебя преследователи,а важно —есть ли у тебя последователи.Что стоит наше слово, если в нем,заряженное жаждой пробужденья,не скрыто семя будущих времен —священная возможность продолженья?!Твори, художник, мужествуй, гории говори! Да будет слово явлено,простое и великое, как яблоко —с началом яблонь будущих внутри!23–24 февраля 1959

О переводах

Не страшен вольный перевод.Ничто не вольность, если любишь,но если музыку погубишь,все мысли это переврет.Я не за ловкость шулеров, —я за поэтов правомочность.Есть точность жалких школяров,но есть и творческая точность.Себя школярством не стесни!Побольше музыки, свободы!Я верю лишь в одни стихи,не верю в просто переводы.1959

Мопассан

Лоснится черный верх фиакра.Парижский дождь туманно сиз.И, как озябшая фиалка,гризетка жмется под карниз.Трещат и гнутся дерева.Он едет. Ждут его в салоне.Он приготовился. Сегодняон станет Жоржем Дюруа.Он знает все: как снять цилиндр,и как в цилиндр перчатки кинуть,и в зеркале себя окинуть,и – в зал, где музыка царит.И весь, как слух и осязанье,среди колонн и севрских вазот госпожи Вальтер к Сюзаннескользнуть, как лезвие, сквозь вальс.То влево двигаясь, то вправо,то тех, то этих женщин зля,он все рассчитывает здраво.Он понимает: все не зря.Не зря он с этими и с теми.Не зря нахально и легкоон держит, как цветок за стебель,бокал с искрящимся «Клико»…Не зря с мерцающей розеткойон, элегантный, как виконт,во время позднего разъезданад чьей-то шляпкой держит зонт.Но вот он дома – среди книг,чернил, бумаг… Пора за дело!Играть виконта надоело.Теперь он трезв, как зеленщик.Дрова в камине пламя лижет,а за окном ни лиц, ни крыш.Еще как будто нет Парижа.Написан будет им Париж!Стреляют мокрые дрова.Он пишет свой роман, и странновисит на стуле Мопассанаодежда Жоржа Дюруа…1959

Памяти Ксении Некрасовой

Я никогда не забуду про Ксюшу,Ксюшу, похожую на простушку,с глазами косившими, рябоватую, —в чем виноватую? Виноватуюв том, что была рябовата, косилаи некрасивые платья носила.Что ей от нас было, собственно, надо?Доброй улыбки, стакан лимонада,да чтоб стихи хоть немножко печаталии чтобы приняли Ксюшу в писатели.Мы лимонада ей, в общем, давали,ну а вот доброй улыбки — едва ли.Даже давали ей малые прибыли,только в писатели Ксюшу не приняли,ибо блюстители наши моральныеопределили: «Она ненормальная».Так и в гробу наша Ксюша лежала —на животе она руки держала,будто она охраняла негромков нем находящегося ребенка.Люди, нормальные до отвращения,вы — ненормальные от рождения.Что вы кичитесь вашей бесплотностью,люди, беременные бесплодностью?Вам не простится за бедную Ксюшу.Вам отомстится за Ксюшину душу.1959

Ракеты и телеги

Телегу обижать не надо.Телега сделала свое.Но часто – будь она неладна —в искусстве вижу я ее.Гляжу я с грустью на коллегуи на его роман — телегу.Мы лунник в небо запустили,а оперы — в тележном стиле.О, дух дегтярный, дух рутины!Висят телеги — не картины,и, грохоча как бы таран,телеги лезут на экран.О вы, кто так телегам рады, —у вас тележный интеллект.Вам не ракет в искусстве надо —телег вам хочется, телег.Искусство ваше и прилежно,и в звания облачено,но все равно оно – тележнои в век ракет обречено!

1960

«Все гогочут, все шутят и шутят…»

Все гогочут, все шутят и шутят,все стремятся забиться в уют,анекдотят и песенки крутят,телефоны записывают.Может, взять бы и мне телефончик,сознавая общественный рок,вон у той, что, сияя, как пончик,так и просится радостно в рот?Но в последнее время мне снится,что оборваны все проводаи нельзя ни к кому дозвонитьсяникогда, никогда, никогда.Не с того-то ли мы, не с того-тотак бросаемся в гогот и шуми заемным умом анекдотовзаменяем свой собственный ум?Есть же что-то в душе у любого,снится что-то любому во сне…Где оно, не словечко, а СЛОВО,да такое, чтоб вздрогнули все?1960