Тем не менее, никто не мог назвать воинов церкви трусами. Получая огромные потери, они не дрогнули, продолжая рваться вперед.

Но Вальтер Шмидт был готов и к такому развитию событий.

— Отступаем! — спец отряды организованно отходят вглубь строя ландскнехтов, оставляя тех разбираться с остатками воинов Орденов. Раненные, подчас с кровоточащими пулевыми отверстиями и погнутыми доспехами паладины и рыцари выглядели жалко и одновременно устрашающе. Словно истерзанный дробью медведь, умирающий, но все еще способный забрать своего убийцу с собой на тот свет.

Все, кто был по рангу ниже рыцаря уже погибли, или от точного огня мушкетов или сраженные клинками, копьями и алебардами наемников.

Но рыцари и паладины отказывались умирать до того, как покарают тех, кто ударил им в спины.

Доспехи были истерзаны и поломаны, единственное, что поддерживало в них жизнь была внутренняя и божественная энергия.

Они насквозь прорвали строй ландскнехтов, раскидав их словно псов. И солдаты удачи устрашились столь страшного самопожертвования, отступив.

Но подобные истории отнюдь не всегда заканчиваются хорошо для храбрецов.

Выйдя с другой стороны строя, оставшиеся в живых паладины и рыцари уставили в полностью готовые к бою две сотни мушкетеров.

Залп стал для них тем, что они уже не смогли вынести. Стоило дыму рассеяться, то стало ясно, что на ногах остался стоять лишь один.

@Тут был Чеширский Кот (=^? ^=)

Судя по чудовищному ореолу божественной магии вокруг, тот был как бы не святым лордом. Он не мог двигаться из-за тяжести повреждений. Лишь стоял на месте, покачиваясь, и прожигал врагов оставшимся целым глазом. Второй вытек, оставив кровавый провал на том месте, где должен был быть глаз, отсутствовала и кожа на той стороне черепа.

Командир мушкетеров, человек, который по словам людей его знавших, никогда не имевший благородства, впервые наклонил голову в знак уважения противника. А затем отдал приказ второй линии разрядить семьдесят пять мушкетов по этому воину, отдавая таким образом дань уважения. А также опасаясь, что пары выстрелов может не хватить.

— Штыки! — мушкетеры привычно после перезарядки вытащив из ножен штыки, надели их на мушкеты и двинулись вперед, протыкая любое мертвое тело, удостоверяясь, что оно больше не встанет.

Не забывали они и о мародёрстве. Старые привычки трудно изжить.

Изредка притворившиеся мертвыми орденцы пытались схватить или ударить наемников, но те были ловкими ребятам, к тому же одетые в броню. Слабые удары бессильно отскакивали от их доспехов.

Там, где церковник еще представлял опасность производился выстрел, окончательно ставящий точку в этом вопросе.

Позади двигались наемники. Никто из них не рисковал подойти к телам павших раньше спецотряда. Этому было простое объяснение, они не хотели, чтобы эти суровые воины, помножившие на церковников, подумали, что они хотят украсть их добычу.

К тому же, мечи и доспехи так и оставались лежать на земле, люди Шмидта собирали лишь монеты, кольца и легкие драгоценности, складывая эту мелочевку по сумкам, расположенным на поясе.

Остальное вооружение собирали специальные команды. Немецкая бережливость не собиралась упускать столь дорогие вещи, как доспехи и оружие, из своих рук

Закончив сбор, солдаты перезарядили мушкеты и вновь стали широкой цепью, только на этот раз по направлению к настороженно оглядывающимся магам.

Те выглядели откровенно неважно. По-настоящему сильные бойцы погибли в сражении. Под конец в живых остались лишь молодые парни и девушки, которых старались защитить их учителя и старшие товарищи.

Вид вновь занявших позицию стрелков их откровенно напугал и возле некоторых из них вспыхнули зарождающиеся заклинания.

Сандоваль-Ван-Бормон лейтенант мушкетеров спокойно вышел из строя и двинулся прямиком к магам. Боялся ли он? Немного, но явно недостаточно, чтобы это показать или отказаться выполнять приказ Вальтер Шмидта.

Сей наемник умудрился работать на Шмидта чуть ли не с самого начала. Вначале он был обычным охранником перспективного члена тайной канцелярии. Затем же, по мере расширения количества подчиненных немца, он начал занимать все более и более высокие посты.

Землянину нравилась слабая эмоциональная составляющая Сандоваля, а также его умение четко выполнять приказы не считаясь с моральной стороной вопроса. Бормон же с самого начала понял, что после всего, что он сумел узнать во время службы у главы Тайной канцелярии еще Империи, его безболезненная отставка просто невозможна.