– Тебя не кормили? – В холодильнике я нашла наполовину пустую банку собачьих консервов. Похоже, это была та самая банка, которую мама открыла утром. – Точно, тебя не кормили. Да ты, наверно, с голоду помираешь. – Я отогнула крышку и выложила в миску противные студенистые комочки. – Вот, держи.

Тай с чавканьем накинулся на еду, и она исчезла в мгновение ока. Я почесала его за ушами:

– И что ты сделал с мамой, а?

Тай стал вылизывать миску. Я подошла к окошку у входной двери и выглянула во двор, раздвинув планки жалюзи. Никто меня не замечал. Я пыталась понять, что вообще происходит. Люди в белом паковали разные предметы в пакеты. Один из них ползал на четвереньках по подъездной дорожке, практически уткнувшись носом в землю.

Было бы смешно – но я слишком беспокоилась.

Тут открылась входная дверь в главный дом. На пороге в прямоугольнике оранжевого света показалась Шэрон, девушка Криса, который отвечал за речное хозяйство. Выражения её лица я не разобрала, потому что она уставилась в телефон, и её длинные светлые волосы заслонили лицо, как занавески. За ней вышли Дейв Макэндрю с лесопилки и лесник Коннор. Оба они выглядели встревоженными. Следом за ними появились лорд Белкум и сам Крис. Все они забрались в лендровер и уехали.

Затем на верхней площадке лестницы появилась мама Ноа, леди Белкум. Она какое-то время понаблюдала за людьми в белом, проверила телефон и снова зашла в дом, не прикрыв плотно дверь.

– Что мне делать, Тай? – спросила я, отходя от окна.

В ответ Тай лёг, сложил лапы и опустил голову мне на ногу.

– Я не могу просто сидеть и ждать, я должна что-то предпринять.

Обычно я не хожу в главный дом, но мне очень хотелось узнать, что происходит. Если кто-нибудь спросит, скажу, что ищу маму, и это даже будет правдой.

Чуть дрожа от страха, я сбежала по лестнице, пересекла двор и поднялась по широким мраморным ступеням к главному дому. Лорд Б. уехал, я видела; но с леди Б. тоже будет непросто. Мама с ней ладила, но на меня она нагоняла страх – так она привыкла, что все слушаются её приказов. Прежде чем выйти замуж за Белкума, она была главным редактором какой-то газеты. Здесь она была чужой и практически не выходила из дома – только в солнечную погоду. Она была слишком городской для этих мест, и, наверно, сама это понимала. Должно быть, поэтому была такой колючей – ей было некомфортно с сельскими жителями.

Или я просто себя обманывала?

Я приоткрыла тяжёлую дубовую дверь и огляделась. Она вела прямо в холл с камином. Холл был огромный, как ангар, больше, чем обычный дом. Там стояли кресла и стол, по стенам, облицованным полированным деревом, висели портреты белкумовских предков, а в углах сгустился полумрак.

Леди Белкум, заплаканная, стояла у камина. Увидев меня, она бросилась ко мне и схватила за руку.

– Вивьен, дорогая, как я рада, что ты вернулась. Ты не знаешь, что с моим мальчиком? Ты его не видела? Он не вернулся домой! Когда Марион за ним приехала, его не было, и… – Она покачала головой, словно не хотела всё мне рассказывать. – Я так за него волнуюсь!

– Что? – переспросила я. – Мама поехала забрать его из школы, а его там не было?

Чувства переполняли меня с головой, но я старалась говорить сдержанно.

– Он исчез, – леди Б. шмыгнула носом. – Он с тобой не связывался?

– Нет, – я достала телефон. – Нет, он мне ничего не писал.

Я посмотрела на экран. Последнее сообщение от Ноа (перед утренним «Я тебе ещё задам») было отправлено целых полгода назад: «Обтекай, неудачница». Вот такое милое послание. Наверно, это означало конец нашей дружбы, и без того не такой уж крепкой.

– Исчез – то есть пропал? – спросила я.

Леди Б. меня не слушала.

Из гостиной вышла женщина-полицейский и, взяв леди под руку, спросила:

– Сделать вам ещё чаю?

– Больше не нужно, глупая вы женщина, – отрезала леди Б., а затем, словно спохватившись, что говорит с представителем полиции, добавила: – Нет, нет, большое спасибо.

Зашмыгав носом, она опустилась на монументальный кожаный диван и принялась сморкаться, вся дрожа.

– Вивьен, сядь и помоги этой женщине найти моего сына, – она указала на другой диван, на обивку которого явно ушла не одна коровья шкура.

Важно ступая, в холле появился Тигра, кот Белкумов. Проигнорировав всех остальных, он подошёл ко мне, потёрся о моё колено, затем сел и начал вылизываться. Я села на диван, выполнив указание леди, погрузила пальцы в плотный мех на кошачьем загривке и постаралась успокоиться. Не очень-то это было легко – всё казалось нереальным.

– Вивьен? А, Вивьен Лин, – полицейский, нисколько не смутившись словами леди Б., сверилась со своим блокнотом. – Ты ведь живёшь здесь? Нам нужно с тобой поговорить.