Грохнулся снег.

Мани вскочила на ноги. Печь давно погасла. Девочка дёргала мать за плечо и повторяла, и спрашивала:

“Зачем ты отдала меня? Зачем?”

Женщина развернула неспящие глаза.

Мани обомлела, ей стало дурно. Всё вокруг её отвращало, её голову мутило. Перед ней лежал человек. От него пахло телом. Глаза женщины завлекала тонкая дымка вины — и большего эти глаза выразить не могли.

Женщина была её мамой, и мать обязана дорожить ребёнком. Женщина оказалась в этой проклятой деревне, а значит была обязана принести Мани в жертву. Но больше жертв было не нужно, и женщина была обязана страдать от вины. Всё стало так просто — и столь же прост был человек. Перед Мани был человек.

Именно это — человек.

Мани выбежала из дома, на пороге её обдал холодный ветер. Она бежала и вязла в сугробах, везде было темно, всю землю затопила тьма, в мире сияла лишь яркая луна. Девочка шагнула ей навстречу.

********

Подъём наверх занял много дольше спуска вниз. К тому времени когда Артур забрался на обрыв, прошла уже вся ночь и начинало светать. Облака ложились на небо как обильные мазки густой краски. Деревня пустовала. Люди разбежались ещё вчера, и потому так чётко выделялась серая клякса на пороге дома старейшины и Альфия рядом.

Она была растеряна и крутила головой в беспокойном ожидании, но смотрела скорее в себя, чем вокруг. Артура она сперва не увидела, пробежав мимо него взглядом, а затем опомнилась, бросилась к нему и пару секунд молчала. Холодное, спокойное лицо юноши её испугало. Тревога и страх, казалось, могли разорвать её изнутри.

Альфия вдохнула, успокоилась и сказала:

“Она исчезла”.

Артур кивнул.

Но Альфия продолжала:

“Мани… Девочка с чёрными волосами… На ней сидел монстр, приф…”

“Призрак”. Поправил Артур и вступил на тропинку, уводящую из деревни. Альфия застыла. Рядом скрипнула дверь и вышла служанка; она перешагнула серую груду, ещё приходившую в себя, и пошла за своим мастером.

И Альфия осталась одна.

Почти.

Женщина отряхнула свою серую накидку и вытянула шею. Её волосы были чёрны как у дочери. Они вспыхнули. Женщина побежала вслед за уже далёким юношей в красной рубахе. Она качалась, и удалялась, уменьшалась, и в один момент сжалась до чёрной точки; снег поглощал её.

И тогда Альфия тоже пустилась в бег. Сперва бездумно, запинаясь каждым шагом. Затем приноровившись прыгать в чужие следы в сугробах. Женщина в сером осталась позади. Артур стоял уже на краю деревни, у последней лачужки. Альфия свалилась на колени и закричала:

“Пожалуйста… пожалуйста…”

Собственный голос испугал её, горло заволакивал холод и вдруг сделал её немой. Она заставила себя поднять глаза на юношу и взмолилась взглядом.

Артур спокойно взглянул на неё, покачал головой и открыл дверь той самой лачужки.

Сюда он, собственно, и направлялся.

Глаза Альфии раскрылись неприлично широко. Она закашляла, едва нащупал в заледеневшем горле кашель, и полуживая сама зашла в лачужку. Внутри стоял мороз. Вскоре перед Альфию выросла тень. Прибежала мать.

Вместе они смотрели на Артура. Он щёлкнул пальцами.

И вдруг вся комната расслоилась, как свежая картина, по которой провели мокрой кисточкой. Женщина увидела дочь и побежала к ней с объятием, но руки прошлись насквозь; потом она заметила саму себя и прикрыла рот ладонями.

Альфия молча за всем наблюдала. Лицо Мани было бледным и выражало неясное, но знакомое. Альфия вдруг почувствовала, что где-то внутри неё был ключ, чтобы понять лицо девочки. Но искать не было времени. Мани побежала на выход и прошла Альфию насквозь. Альфия развернулась. Дверь вела в белые дали.

Артур вышел на порог и снова щёлкнул. И все пошли дальше. Целую минуту дух Мани возникал и угасал. Она бежала, и с каждым её шагом в Альфии растягивалась сердечная нить. Ей хотелось схватить девочку, удержать…

Мани бежала.

Вот она упала в сугроб. Альфия взмолилась, чтобы снег удержал её, но девочка вырвалась и пошла, затем побежала дальше. Альфия не сводила с неё глаз. Ей казалось, что они были совершенно одни, и потому было так странно было, когда вперёд вырывалась женщина в сером. Она пыталась поймать свою дочь, хватала её за ноги, кричала.

Но Мани, закрывая глаза от ночной метели, уже стояла на краю обрыва. Её унесло вниз.

И тогда Альфия немедля дёрнула взгляд на мать. Её кидало вперёд, и на секунду могло показаться, что она сейчас прыгнет за дочерью. Но только на секунду. Затем она просто упала на колени и заплакала.