Слуги и рабы тем временем старательно украшали один из залов для принятия гостей многочисленными живыми и искусственными цветами, зажигали фигурные магические светильники и тщательно надраивали зеркальные поверхности.

— Варт, слушай, часто такое практикуется?

— Что именно?

— Ну… Что человек входит в определенный род, пусть и на правах всего лишь дальнего родственника, не имея никаких кровных связей с этим самым родом?

— А кто тебе сказал, что таких связей не будет в дальнейшем?

— В смысле?

— Милая, лучше всего род закрепляется именно через кровь.

— Так… To есть ты…

— Выдам ее замуж за одного из бастардов, за того же Алекса, а как только ребенок сможет принести клятву верности самостоятельно, обручу его с кем-нибудь из бедных родственников

— Класс. Все заранее продумал и за всех решил. Ни малейшей промашки, да? Рациональный ты мой. А саму Зойку спросить? Или ее желание уже роли не играет?

— Родная, не ворчи. Твоя безмозглая подружка должна прилюдно на коленях благодарить меня, что я беру ее с сыном под защиту могущественного рода. И при этом рискую нарваться на вполне обоснованный гнев драконов, между прочим.

— Да-да. Ты кому другому расскажи насчет якобы гнева тех ящериц. Они ждут не дождутся, когда мелкие подрастут. Как же, пять потенциальных дракончиков, свежая кровь.

— Любимая, я уже говорил, что ты шантажистка?

— Ничего, потерпят. Все равно придется детей отдавать им в обучение, если кровь- таки проявится. Должна же я хоть что-то поиметь со змеюк взамен. Да, Ирма беременна, представляешь?

— Это уже четвертый будет?

— Тебя только количество наследников и интересует, циничный ты мой. Она, между прочим, уже далеко не девочка. В сорок лет рожать… Сумасшедшая.

— А ты шестого не хочешь? Ира! Не дерись.

— Вот побудь девять месяцев беременным, а потом задавай свои дурацкие вопросы.

В украшенный зал между тем ввели нарядно одетую Зойку с мирно спавшим младенцем-дракончиком на руках. Полностью закрытое темно-коричневое платье (цвет рода ранос дорт Антариониус) длиной до пола: на шее — серебряный «ошейник», на голове — тиара из того же металла, в ушах — серьги с бриллиантами. Рядом — сводный брат Варта, мажордом Алекс, стоит, словно кол проглотил. Судя по коричневому строгому костюму, мой ненаглядный супружец решил сразу после клятвы связать обоих семейными узами. Не сказать, чтобы я была так уж против, не самое дурное решение, но бескомпромиссность мужа меня совершенно не устраивала. Впрочем, на наших с ним детей эта гадкая черта его вредного черномагического характера не распространяется. Пока, во всяком случае.

Муж медленно и величественно, словно Император, уселся в оббитое красным бархатом кресло с деревянными резными подлокотниками и высокой спинкой, очень похожее на трон; особенно если смотреть издали, меня посадили рядом в такое же, многочисленные бастарды, работавшие в доме, выстроились длинной шеренгой у стен комнаты, нового члена рода вместе с ребенком поставили лицом к креслам. Рядом, видимо, как будущая поддержка и опора, встал все тот же мажордом. Моя бывшая головная боль, неотрывно глядя на герцогскую чету, начала нараспев произносить выученные заранее слова древней клятвы:

— Я, Зоя, в прошлом супруга дракона-отступника, клянусь за себя и своего сына- младенца в верности роду ранос дорт Антариониус и его главе Вартариусу ранос дорт Антариониусу…

Дальше я не вслушивалась. Рассеянно наблюдая за разноцветным сиянием, медленно охватывавшим новых членов рода, а следом и за незапланированным бракосочетанием Алекса и Зойки, я сосредоточенно размышляла над словами мужа насчет шестого ребенка. Хитрые у Варта тогда глаза были, ох, хитрые. И если этот нахальный зараза вдруг решил «облагодетельствовать» несчастную законную супругу, не поинтересовавшись ее желанием, еще одним чадом, спать великому и ужасному черному магу до скончания дней своих на кушетке в гостиной. Ну или пусть у Императора ночует, жалуется за бокалом вина непосредственному начальнику на злобную жену, намеренно лишающую страдальца герцога законных супружеских радостей.

А еще появилось у меня нехорошее стойкое предчувствие, что относительно спокойная и беспроблемная жизнь у Моего Сиятельства недавно закончилась, и впереди одну слабенькую маленькую дракошу ожидают испытания… Сложные испытания… И я даже подозреваю, кто обязательно станет источником всех моих бед…

— Госпожа, — низко поклонился вошедший в спальню после вежливого стука Зиманариус, и я мгновенно насторожилась, словно натренированная гончая, успешно выследившая очередную желанную добычу. Когда племянник Варта играет в униженного бастарда, ничего хорошего от злодейки-судьбы можно не ждать, не раз уже проверено на собственном опыте. — Вас спрашивает дама…

— И? Зим, договаривай уж.

— Она не одна. С ней мальчик лет девяти-десяти. Очень на тройняшек похож…

Мозги у меня работали неплохо. Сложив два и два и получив нужный результат, я кивнула:

— Проводи их в любую из комнат внизу, сейчас спущусь.

Итак, к герцогу пожаловали бывшая любовница с бастардом… Что ж, пойдем пообщаемся…

Сообразительный Зиманариус привел нежданных гостей в самую плохонькую комнату, в которой обычно я распекала нерадивую прислугу: мебель здесь стояла самая старая, обшарпанная, такая, что только рабам их чуланчики обставлять, занавески, на мой взгляд, отлично могли бы служить тряпками для пыли или мытья полов, а ковер на стене грозился перейти в людскую в качестве постепенно рассыпающегося на части коврика для ног. Гостей сюда не звали. Обычно. Но, как я полагаю, не в этом случае, ибо любой хозяйке зазорно принимать подобных посетителей в приличном помещении.