Немногочисленные посетители кабака принялись оглядываться и прислушиваться.

— Дак ты чего? — не понял половой. — Ютов не любишь, ли чо ли?

— Я — ютофоб! — гордо объявил Кам.

— А это еще что за птица и с чем ее едят?

— Я такая птица, которая не всякому по зубам. Не разевай зря рот, не то по зубам попадет. Ютофоб — это лесич-патриот, который все иноземное ненавидит. Наши славные предки ютов бивали и штабелями на берегу Яришной укладывали. А ныне развелось жополизов — за длинную деньгу лижут ее, да еще и причмокивают: мол, заходите почаще!

Половой от ужаса впал в оцепенение. Нов перехватил вещун-сигнал, что в кабаке ведутся поносные речи, направленные «против патрулей вообще, а против ютов — в частности». Успокаивало, что Дом стражи расположен далеко на севере, а в дюжинах вещунов нет. Лес упустил из виду, что, кроме вещунов, имеются ютские средства громкой связи. Если сообщение попадет в Дом стражи, то оттуда с дюжинами можно связаться и без вещунов…

— Лесичи! — выкрикивал между тем Рой, размахивая кувшином с вином. — Доколе станем терпеть, доколе будем в своей стране чувствовать себя прислужниками сучьеухих? Ютов — вон! Лесное княжество — для лесичей!

К удивлению юноши, посетители кабака поддержали глупые, с его точки зрения, речи мага. Напился он, что ли, подумал Нов.

— Правильно говорит!

— Не прислужники мы им, не жополизы!

— Сучьеухих — в Яришную!

— Мужики! — ревел Кам. — Не будем прихвостнями бельмоглазых!

Вот же какую обидную кличку ютам придумал, восхитился Лес. Ни разу не слыхал, чтобы ютов за глаза без зрачков обзывали бельмоглазыми…

А посетители кабака уже дружно скандировали вслед за Роем:

— Пусть скорей испустит дух бельмоглазый су-чьеух!

Речевка была дурацкой, но уж больно складной и привязчивой. Чего добивается маг? — думал Нов. Народного недовольства? Волнений? Или именно так и сколачиваются армии сторонников?..

В этот момент двери трактира распахнулись-и в зал ворвалась дюжина патрулей. Тогда юноша и вспомнил о громкой связи. Быстро же эти проклятые патрули среагировали!

— Вот он — Лес Нов! — выкрикнул дюжинник, размахивая дырявым портретом. — А рядом, выходит, вор-убийца Кам Рой! Взять их!

Стражники бросились к ним, на ходу выхватывая мечи. Маг опрокинул стол и загородился от нападения. Выхватил свой меч и протянул Лесу.

— Защищай меня справа! Эй, мужики, лесичи! Все, кто не любит сучьеухих! Покажите, что вы не прихвостни бельмоглазых!

Трое бородатых лесичей вскочили на ноги и тоже обнажили мечи. Клинки их лязгнули о клинки патрулей. Нов отбил первый удар чужого лезвия. Меч, который отдал ему маг, был прекрасно сбалансирован и лежал в руке как влитой, как ее продолжение. К сожалению, противником Леса оказался не ют, а патрульный из лесичей. Поэтому Нов не воспринимал его как врага и считал не противником, а партнером по тренировочному бою. Стражник хотя и был профессионалом, но в боевых искусствах ютов не смыслил ни бельмеса. Так что сражался Лес вполсилы, отражал удары, а сам посматривал по сторонам.

Столик они заняли в углу, поэтому напасть на них мог только один человек — справа. Его Нов легко блокировал, не убивая, чтобы не подпускать к месту схватки и не калечить других мечников. Посередине зала трое бородачей рубились так, что только щепки летели. И лишь один из трех ютов собирался вступить в бой: с мечом над головой он бежал на безоружного мага, спокойно стоящего за щитом столешницы. Остальные юты отступили к дальней стене, извлекли громобои из кобур и держали их, уперев в животы. Стрелять они не решались, очевидно, из-за того, что могли поразить своих. Да и стрелять из громобоя в избе очень опасно: вспыхнувшие бревна сразу не загасишь, а огонь не больно-то разбирает, кто свой, кто чужой.

В какой-то миг Лесу вдруг почудилось, что луч гро-мобоя перерезает его пополам, и даже горелым мясом пахнуло. Он тряхнул головой, и картинка исчезла.

— Как ты, Рой? — спросил юноша по вещун-связи. — Ты же остался безоружным.

— Делов-то, — хмыкнул Кам. — Мне просто не хочется никого убивать. Да ты не беспокойся, им меня не достать.

Ют изо всей дурацкой мочи опустил меч на голову мага, тот чуть отклонился, и ютант отшиб руку о ребро столешницы. При этом меч выпал из его ладони и упал к ногам Роя. Ют заверещал и принялся судорожно расстегивать кобуру. Пока он возился с застежкой, Кам подобрал меч, махнул пару раз, и на пол свалились ремень с громобоем и ютово ухо.

— Ой, опять сучье ухо отвалилось! — громогласно огорчился Рой. — Да что же они у сучьеухов так плохо держатся? А ют-то, ют-то! Почему-то у него глазоньки бельмастые закатились! Неужели плохо стало? С чего бы это? Как бы в обморок не упал!

Сражение прекратилось. Взгляды всех, кто находился в кабаке, скрестились на маге, а он вихреоб-разным движением меча отсек пару пуговиц с мундира безухого юта, кончиком лезвия подбросил их в воздух и подставил ладонь. Латунные пуговицы в виде еловых шишек звякнули у него в руке. Пока Рой демонстрировал эти трофеи всем желающим на них посмотреть, ют рухнул на пол, ударившись башкой так, что половицы закачались. Каменная у него башка, что ли, подумал Нов.