Лес вернулся на луг, подсунул вагу под ствол, для опоры воспользовался валуном и навалился на свободный конец жерди. Сосновый леший прыгнул к нему на помощь и тоже повис на ваге. Совместными усилиями большой да малый сумели приподнять лесину. Березовый выскочил и попытался кинуться наутек, но Лес успел сграбастать его за мшистые патлы. Одежда березового оказалась велика — что и неудивительно! — и гирлянды упали на луг. Лесовик застыдился человеческих глаз и прикрыл ладошками срам — что-то вроде гнилого сучка с клубками шерсти. Несмотря на малые размеры существа, можно было сказать, что леший в сучок пошел.

—, Ай-яй-яй! — сказал Лес, поднеся его к лицу. — И как не стыдно? Влез на чужой участок, повырывал деревья, оставил строительный мусор, да еще чуть не разбил лоб хозяину! Как это называется? Незаконное вторжение в чужие владения — раз! Самовольная порубка — два! Самозастройка — три! Захламление леса — четыре! Нарушение неприкосновенности чужого жилища — пять! Разбойное нападение — шесть! Попытка кражи имущества — семь! Семь грехов!

А зачем он моих соболей забрал? — заверещал березовый.

Не ты ли недавно говорил, что соболи сами убежали во время течки?

Ну и что с того? Моих соболей он обязан вернуть на родину, а он все потомство себе оставил! Пущай теперь вертает сто соболей!

Да почему же сто?

А потому сто, что от тех щенят пойдут новые, а от тех еще новые и еще…

Ты просишь компенсации за упущенную выгоду? — догадался Нов.

Вот именно! — торжествующе вспищал березовый. — До чего же вы, люди, все-таки умные. Все-то вы можете по уму разъяснить. Скажете, как отрежете. Глянуть на тебя — от горшка три вершка, а ума — терем да палата!

Погоди, — вспомнил Нов, — это ты меня в логу блудил?

В каком таком логу?

Да в том, по которому речка протекает, не знаю названия, но впадает сюда, в Мину.

Ах, так то в логу, — вспомнил леший. — В логу-то тебя я, конечно, кружал. Да и как тебя было не заблукать, сам посуди: приехал пацан на краденом коне, рвет ягоды без спросу, храпит на травке, будто дома на перине. А это мой лес, промежду прочим…

Постой-постой, — осадил его Лес. — Что ты пропищал насчет краденого коня? С каких шишей взял, что мой жеребец — краденый?

Потому что я этого коня знаю. Его Громом кличут, и принадлежит он юту, начальнику патрульной службы Гиль Яну.

Отрок мысленно охнул. Жеребца он выбрал не подумавши. Высокий, сильный, статный. А про то, что стати эти известны всем и каждому в державе, даже не подумал. В голову не пришло. И теперь его, беглеца, можно опознать не только по одежке, но и по приметному коню. Положение… Надо же было так глупо вляпаться! Дурак на все красное бросается, красоты ему подавай, видишь ли! Ладно, с этим потом, оборвал он себя.

Ты у нас прямо судья неправедный, — чуть ли не восхитился чужой наглости Нов. — Сосед леший виноват, что от такого хозяина, как ты, соболя утекают, я плох тем, что у юта коня увел… И вообще, с каких это, интересно, пор ты за ютово добро радеть стал? Друзья они тебе или родственники? Может, ты с ихним банщиком сдружился? Нет? Странно. А то мне уже было показалось… Твои отцы и деды этих ютов бивали и по макушку в землю заколачивали вместе с железными шапками! А ты?

Я совсем не то хотел сказать, — захныкал березовый. — Я же только намекнул, что конем твоим раньше Гиль Ян пользовался незаконно, а теперь-то вижу — слава Батюшке! — твой это конь воистину. А ежели и не совсем твой или там даже пускай и вовсе не твой, а ютов, все едино хорошо. Кто у юта сопрет, тот семь грехов с себя спишет…

Придется тебе ютов грабить, — рассмеялся Лес, — как раз хватит, чтобы семь твоих нынешних грехов списать… Так почему, скажи все же, ты меня блукал?

За ради шутки…

Хороши шуточки! Часа полтора-два из-за него потерял, в то время когда за мной юты гонятся.

Юты? Гонятся? — напугался леший. — Что же ты сразу-то не сказал мне? Давай спасаться будем! У меня знаешь какая надежная берлога имеется! До того тайная, что и сам ее никогда найти не могу. В ней укроемся, ни одна падаль нас не разыщет.

Стану я по твоим укрывищам таиться! — возмутился Лес. — Других дел у меня нет, от патрулей под землей прятаться. Я своей дорогой поеду, а ты по своей лешачей паутинной связи передай, чтобы другие лешие мне пути не замыкали, а наоборот, помогали, сберегали от диких зверей и ютов. Кто из них озверел больше — уж не знаю.

Это я завсегда, — заявил березовый.

И я тебе помогу, — пропищал с земли сосновый. — Против ютов бороться вся иножить тебе поможет. Вспомним старинные времена, когда рати Роевы во главе с лешими и Мусаилом Бессмертным ютов этих по макушку в мать сыру землю заколачивали, потом в штабеля складывали!