Малодушная мыслишка какое-то время так назойливо вертелась в голове, что я опомнилась, только когда из-за парчовой занавеси паланкина, к которому меня подвели, высунулась еще одна бледно-совершенная рука с безупречным маникюром.

Торговец тут же вновь угодливо изогнулся и вложил в нее кошель с нашим золотом. Рука исчезла и через секунду появилась снова, держа скатанный в тонкую трубочку свиток.

— Будьте осторожны, юная госпожа, и не ведитесь на его прекрасное лицо и лживые речи, — зажурчал прохладным родником голос из-за ткани. — Просто так никому из заклинателей ядро не разрушают.

Я сделала непроницаемо-вежливое лицо и мысленно выругалась. Ну точно, штамп на штампе и штампом погоняет… Может, мне моей покупке сразу рот зашить? Ну, чтобы не выслушивать скорбную историю несправедливо осужденного небожителя и не вовлекаться в его спасение. Жаль, я слишком добрая. Да. Местами.

— Благодарю великого небожителя за заботу, — отвесила я вежливый поклон и включила заднюю передачу. Ну его… мне даже не особо любопытно, как выглядит неповрежденный экземпляр. Жить слишком хочется.

— Вот теперь можно и домой, ужинать! — Жизнерадостный идиот, в смысле младший братец, встряхнул свою поклажу, поудобнее устраивая ее. Держать заклинателя на руках, как принцессу или юную жену, ему то ли надоело, то ли показалось неудобным, и он, недолго думая, изобразил из покупки мешок с редисом, перебросив через плечо и придерживая под коленями. Так что пятая точка небожителя в данный момент неприлично торчала в небо, а его коротко обрезанные волосы, обмотанные вуалью, и безвольно повисшие руки болтались где-то в районе задницы А-Лея. — Купчую забрала? Тогда двинулись! Дядя торговец, спасибо вам, что позаботились о нас, я не премину рассказать друзьям, что вы совершаете хорошие сделки!

У, засранец… даже формальную вежливую фразу напоследок выдал таким голосом, словно и не тащил на себе целых… хотя, наверное, этот худосочный заклинатель весит не слишком много, а брат у меня тоже тощий, но сильный.

Если интереса зевак мы более-менее избежали, пробираясь боковыми улочками, то вот уйти от любопытства наших слуг, а уж тем более моих родителей, не удалось. Как только мы вошли в ворота семейного поместья, шустрые девушки-рабыни уже побежали докладывать господам, что, мол, так и так, детки с базара труп принесли. И я абсолютно не удивилась, когда навстречу нам вышла матушка, слегка хмуря свои тонкие, как ветки ивы, брови. У-у-у, плохой знак. Если открыто выражает неудовольствие — значит, зла больше обычного.

Вообще, мне она приходилась мачехой, а матерью — А-Лею. Но здешние традиции обязывали всех детей хозяина дома, даже будь они от наложниц или вовсе рабынь, называть главную жену матерью. И отношения у нас с госпожой Тан были… слегка натянутые. И это теперь, спустя полтора года моих сознательных усилий по примирению сторон. А когда я только сюда попала, военные действия шли полным ходом, поскольку моя предшественница в этом теле мачеху ненавидела. Взаимно.

Конечно, можно было в лучших традициях литературных попаданок отстаивать свою гордость и независимость, ругаться со всеми подряд, устраняя с пути «недоброжелателей», втаптывая их репутацию в грязь, а то и вовсе доводя до смерти. Но во-первых, я достаточно неконфликтный человек, а во-вторых, это только в фантазиях все так просто. И главное, когда я разобралась, что к чему, мне первым делом захотелось саму себя бывшую придушить, а вовсе не матушку. Госпожа Тан, конечно, тоже не без тараканов, но на ее месте я бы эту наглую и злобную девчонку вообще прикопала под ближайшим кустиком.

— Янли! — Матушка одним взглядом пригвоздила пытавшегося незаметно слиться с грузом на плече братца к месту. — Ты правда купила труп для своих медицинских исследований? Надеюсь, он умер не от заразной болезни?

Труп, как по заказу, именно в этот момент дернулся и застонал. Матушка, железная женщина, даже не завизжала, в отличие от служанок. Разве что чуть сжала губы и едва заметно побледнела. Зато одним повелительным жестом заткнула всех истеричек и навела в их толпе порядок — все семь штук моментально выстроились у нее за спиной по ранжиру и перестали верещать.

— Нет, матушка! — внезапно вмешался в разговор брат. Понял, что улизнуть не получается, и решил по своему обычаю сначала запудрить мозги, а потом в удобный момент подлизаться. У него это через раз, но прокатывало. — Это я сестрице подарок купил, смотри какой! — Он достаточно аккуратно уложил тело на каменную дорожку и, будто фокусник, одним движением снял с «трупа» длинный отрез вуали.

Теперь со стороны служанок раздались уже вздохи восхищения. Я с некоторым сомнением покосилась сначала на них, потом на то, что осталось от заклинателя. Некрофилки какие-то, чем тут восхищаться? Так и тянет похоронить от греха.

— Заклинатель. Низвергнутый. Бесполезная трата денег. Я уже молчу про то, что этой покупкой ты еще сильнее ухудшил репутацию нашей семьи. Янли и так не желали брать в чужой дом, а уж после покупки подобного раба… даже крестьянин не поверит в ее чистоту и нравственность.

Ну, для меня это скорее плюс, чем минус. Я и не собиралась идти наложницей в чей-то гарем. Были б еще мужики стоящие, а так… Моя целительская деятельность и намек на белую монашескую вуаль несколько примирили родителей с бесперспективностью на брачном рынке, но попытки все еще иногда предпринимались. К сожалению.