Пахоменко не подозревал, насколько он был бы прав.

Ленинград встретил эшелоны 44-й дивизии дождем пополам со снегом, адским холодом сменившимся крепкими морозами, которые только начинали набирать силу. Очень быстро дождь со снегом сменился просто снегом, падавшим большими лохматыми хлопьями, а под тонкой коркой свежего льда противно чавкала еще незамерзшая влага. Штаб дивизии прибыл в одном из первых эшелонов, и дивизия стала накапливаться в Питере, как в важном логистическом узле, не смотря на окрики из штаба армии, комбриг Виноградов не собирался никуда спешить. Дивизия направлялась на войну по частям, довольно разбросанным порядком, виной которому была работа штаба дивизии. К приезду в Питер (простите, привычка) командир 44-й дивизии окончательно убедился в профнепригодности полковника Волкова. Полковник много пил, не смотря на влияние политрука дивизии пил больше водку чем воду. Удивительно, что простая душа комиссара дивизии приняла сторону Виноградова, что-то такое почувствовал Пахоменко, но дивизия была фактически без начальника штаба.

Утро второго декабря сорокового года было морозным, стальным и темным. Нельзя было сказать, утро сейчас или вечер. Говорят, что Бог пьяного бережет. Не в нашем случае. Я наблюдаю, как из штабного вагона выгружают носилки с полковником Волковым, который очень неудачно упал с высоты собственного роста и крепко приложился головой, потерял сознание. Не было счастья, да несчастье помогло. Вот только дивизия оказалась без начальника штаба. Работа штабиста особая, вон Жуков от работы штабиста всегда в ужас приходил! Даже если штаб был Генеральным. А вот и машина, беру ординарца, а теперь надо в штаб Ленинградского военного округа, дело есть!

В это время командовал ЛенВО командарм Мерецков [40] , но мне надо было не к нему, мне нужен был комдив Никандр Евлампиевич Чибисов [41] , начальник штаба Ленинградского военного округа. Этот генерал еще прославится при форсировании Днепра, но уже сейчас прославился своим твердым неуживчивым характером, умел отстаивать свою точку зрения, перед начальством не лебезил, голову не гнул, в своё время не сошелся характером с Никитой Сергеевичем Хрущевым, от которого немало пострадал. О моем визите начальник штаба ЛенВо был уведомлен заранее. Поэтому принял меня сразу по прибытии. Комдив Чибисов оказался невысоким полным человеком с круглым, чуть одутловатым лицом, на широком лице которого немного нелепо смотрелись усики щеточкой «под Ворошилова». Принял меня комдив приветливо, хотя и не понимал, почему я так настойчиво к нему напросился.

– У меня большая беда, Никандр Евлампиевич! Идти в бой, а начальника штаба нет. Обидная травма, полковник Волков попал в госпиталь. Мне нужен новый начштаба.

Я увидел, что на лице комдива Чибисова возникло понимание, проблема действительно была острая.

– Замы Волкова откровенно слабы, не дотягивают до уровня, перетасовку с комполка накануне боевых действий крайне неразумно устраивать. Хочу попросить у вас откомандировать мне специалиста.

– Вот как? Так сразу и не соображу, кого вам рекомендовать, или вы имеете на кого-то виды?

– Так точно, товарищ комдив! Очень хочу попросить у вас майора Чернова, Сергея Гавриловича. Пусть растет товарищ.

– Хха… это тот майор, что у полковника Тихомироова… ххе… а губа у тебя, комбриг, не дура! Майора на полковничью должность, это даже… кхе…

И Чибисов задумался. Вот что что, а торопить его я не собирался, знал, что комдив человек основательный, но тугодум. Любит обдумать, обмозговать, все взвесить…

– Хорошо, рискну, дам тебе майора, точнее, риск твой, комбриг, смотри, не ошибись. Мне тут звонили, жаловались, что ты на фронт не сильно спешишь, что скажешь, комбриг?

– Товарищ комдив, по планам, мы должны были финнов опрокинуть и по бездорожью рвать за 20 км в день, то есть, сейчас, когда наступление началось, пройти, как минимум, полсотни камэ вглубь территории противника. И где они? Вы ведь сводку знаете лучше меня.

– Н-да, буксует пока что твоя 9-я, да и 8-я хоть энергичнее двигается, но до победных реляций далеко. Почему это происходит, как считаете? Смогут увеличить темп наступления, наверстать отставание?

– Нет, наоборот, притормозят. Там ведь фактически бездорожье, трудная местность, движение и снабжение по ниточкам дорог, которые легко можно перерезать и небольшими силами. Финны могут пропустить нас немного вглубь, а потом отрезать части от снабжения. Считаю, причиной тому недооценка противника и слепая вера в пролетарский интернационализм.

– Вот как? – Чибисов удивленно приподнял левую бровь. – Интересно, интересно рассуждаете, комбриг.

– Основу финской армии составляют крестьяне, ведущее хуторное хозяйство, попросту кулаки. Мне курсанты рассказывали, как тяжело с финнами было драться во время гражданской. Кулак нам не друг, а самый заклятый враг. А пролетариат в Финляндии слаб. Мне как-то в масштабное восстание в самой Финляндии не верится, да и дело не в моей вере. Строить планы на том, что финны лапки вверх задерут, как те же румыны не стоит. Кулак за свой кусок земли будет драться зло, отчаянно. Да и знание местности на его стороне. Тяжело будет. Победим, это безо всякого, но какой ценой?

– Смело рассуждаете, Алексей Иванович! А то, что будет непросто, правильно думаете, страна-то у них маленькая, а вот национализм у финнов сильно развит, да и офицерский корпус в армии во многом создавался и обучался белыми генералами. Будут сражаться с нами жестко.

Было видно, что каким-то мыслям комдива Чибисова я попал в резонанс, во всяком случае, то, что меня назвали по имени-отчеству, уже говорило о многом.

– Поэтому мне нужен толковый штабист, чтобы запланировал движение дивизии так, чтобы ударить железным кулаком в мягкое финское подбрюшье.