— Набить тебе татушку до совершеннолетия?

— Угу. — Вижу, как засветились её глаза. Слишком плохо Мила скрывает свои коварные мыслишки. — Ты ведь взрослый, с твоего согласия мне нарисуют что угодно.

— Тогда ты будешь самой крутой в классе, — говорю я с деланной серьезностью. — Считай: тебе семнадцать, ты в одиннадцатом классе и у тебя татуха на шее. Все станут завидовать.

— Ой, при чем здесь это! Все ведь для тебя. То есть, это значимо для нас.

— Мм…

— Ну, так сделаем?

Улыбаюсь ей и притягиваю к себе. Целую макушку и шепотом говорю:

— Ни. За. Что. Только после совершеннолетия.

Она тут же отталкивает меня и протяжно рычит. А дед громко хлопает в ладоши и поднимает над головой кулаки:

— Есть! Давай, Мила, как вы там говорите… Гони еще одну сотку!

* * *

Мне все не дает покоя её бегающий взгляд. Обычно трещит не умолкая, пока мы едем в город, а тут вдруг молчит, словно мышка. Украдкой поглядываю на нее: прижала к себе дорожную полупустую сумку, задумчиво смотрит в окно…

— Мила, в чем дело?

Поворачивает ко мне голову и часто хлопает ресницами.

— А в чем дело?

— Это я и пытаюсь выяснить. Ты что-то задумала?

— Пф! Что за глупости? — отмахивается она. Лицо заметно порозовело. — Просто думаю о всяком вот и все.

— О чем именно?

— О всяком.

— Ну, о чем конкретно?

Наконец-то, знакомое недовольство!

— Знаешь, иной раз я благодарю бога, что хотя бы мои мысли остаются вне твоих знаний! Иначе бы застрелилась!

— Не преувеличивай, — усмехаюсь я, переключив песню.

— Зачем?! Оставь! Это же Black Bacardi! Я её обожаю!

Возвращаю песню назад и Мила тут же начинает подпевать музыкальной группе.

— Можно вопрос? — вдруг спрашивает она.

— Валяй.

— А у меня когда-нибудь появится золотой билетик?

— Лучше продолжай петь.

— Макс! Тебе сложно ответить что ли?

Сворачиваю в узкий двор цветных многоэтажек, где живет одноклассница Милы. У третьего подъезда останавливаю автомобиль, убавляю звук динамиков и поворачиваюсь к сестре.

— Как долго еще мне выслушивать все это?

— Что — «все это»? — озадаченно спрашивает Мила.

— Не строй из себя дурочку, ладно? Мне осточертело выглядеть идиотом на глазах у бабушки, когда тебе вдруг приходит в голову сказать ей какую-нибудь хрень. Хватит уже говорить об этом, ясно? Не твоего ума дело, что творится в моей личной жизни!

— Поправочка: у тебя нет никакой личной жизни, — вставляет она, махнув указательным пальцем перед моим лицом.

— Повторяю, это не твоего ума дело, Мила, — строго говорю я. — Прекрати строить из себя глупую девчонку!

— А ты перестань вести себя, как идиот! — огрызается Мила. — И это — еще как мое дело! Я просто хочу понять, какой ты там! Что в этих чертовых субботах такого интересного?

— Попридержи язык. Мне двадцать девять лет и я вправе делать то, что посчитаю нужным. А ты ведешь себя, как ребенок, хотя пора бы уже повзрослеть!

— Знаешь, сложно как-то быть взрослой и самостоятельной, когда каждый твой шаг контролируется козлом, у которого не жизнь, а какое-то дерьмо! И у друзей твоих жизнь сущее дерьмо!

— Мила…

— Знаешь, как я объясняю все это? На тебя одного свалилось слишком много людей, о которых нужно заботиться. Ты не был готов к такому. И единственное отвлечение от столь изнурительной работы — субботний вечер раз в месяц, верно?

Несколько секунд Мила смотрит на меня, ожидая ответа, а я и слова не могу вымолвить. Как будто языка лишился за эти несколько секунд. Молча наблюдаю, как она небрежно надевает вязаную шапку и накручивает на руку ремешок дорожной сумки. Если не скажу ей что-нибудь в ответ, она решит, что абсолютно права, а мое молчание тому доказательство.

— Просто ответь мне сейчас, — говорит она тихо, опустив голову. — У меня когда-нибудь будет возможность получить золотой билет? Ты когда-нибудь сможешь показать мне свою другую жизнь?

О закрытых вечеринках Мила узнала случайно. Есть у нее способность появляться в ненужном месте и в не лучшее время. И, пожалуй, если она все-таки свяжет свою жизнь с журналистикой, то это ей пойдет только на пользу — будет хватать сенсацию за хвост.

— Мила, зачем тебе это? — спрашиваю я, коснувшись её руки. — Пожалуйста, выброси из головы этот мусор, ладно? Это обыкновенные вечеринки с выпивкой, разговорами, танцами…