Сгребаю всё необходимое пошёл назад в комнату, чтобы упасть в единственное кресло.

Удивительно, что меня не перенесло к Шувалову. Алкогольное опьянение подействовало так? Или критически маленький уровень энергии в организме. С другой стороны десять процентов от общего объёма это не мало. Оставил мысли на потом.

По ощущениям провёл в кресле часов пять, гадая, когда-же наступит утро. Пару раз дремал, просыпаясь от обжигающего пальцы уголька сигареты или от дурноты. Бегал в туалет раз пять, чай тут же покидал меня, вырываясь потоком воды и желчи.

Есть ничего не хотелось, заходили только сигареты, не понимаю, как бы я пережил такое похмелье без них. Утро наступило неожиданно, вот я обессиленно уснул, не помешал даже гул в голове, а вот уже за окном серое небо. На часах шесть утра, а значит скоро вставать. Снова прикрываю глаза, засыпая, крепким утренним сном.

Проснулся от скрипа двери, это работал не хуже будильника.

Кресло стояло спинкой к двери, я же ловил рассвет, пялясь в окно, поэтому когда дверь в комнату открылась, я махнул рукой, показывая на кровать.

— Оставь там пожалуйста.

Не дождавшись ответа, повернулся. В дверях стояла Света, морща носик и осматривая бардак в моей комнате. Снова откидываюсь, вздыхая, вот почему всё так не вовремя?

— Даже не буду спрашивать, что тут произошло, — воскликнула девушка. — Фонвизин, как ты можешь тут находится.

— Пришла читать мне нотации? — вяло отбивался я.

— Нет, пришла поддержать тебя, — девушка прошла, вставая у окна и смотря мне в глаза. — Соболезную тебе, твой дедушка был исключительным человеком.

— Откуда ты узнала? — тупо переспросил я, мотая головой, от чего снова захотелось блевать.

— Так все уже знают, такое не проходит мимо, один из грандов погиб.

— Я не думал, что всё происходит так быстро, — пробормотал я.

— Какой сегодня день, — спросила Света.

— Среда, — уверенно сказал я, но привычно глянул на сеферон, там был четверг.

— Ты пил? — зачем-то спросила она.

— А по мне незаметно? — раздражённо отвечаю на это глупый вопрос.

— Заблевать свою комнату можно и под наркотой, — сморщила носик Света.

— Такого ты обо мне мнения? Будто и не знаешь меня? — голос насмешливый, провоцирующий.

— Не знаю! — воскликнула девушка. — Такого тебя я не знаю и не хочу знать. Близкие умирают! Но у тебя нет права так себя вести, совершенно не думая о других.

— Прости меня, — тихо отвечаю ей.

Я потянулся к девушке, аккуратно беря за ладошку.

Думает меня впечатлила её игра?

Я специально вывел разговор на повышенные тона, сканируя эмоциональный фон собеседницы. Для такого поведения нужна соответствующая реакция, хоть какие-то эмоции, а не холодное спокойствие. Ты сделала ошибку, когда сказала, что не знаешь меня. Я знаю себя, Света знает, а вот кто такая ты. Сейчас узнаем.

Света остановилась, не собираясь отнимать руку. Мне же хватило нескольких секунд плотного контакта, чтобы максимально незаметно прочитать её. Такой трюк был не новым, подобное произошло в той дуэли в академии, когда Ануфриев напал на мою старосту.

Слайды воспоминаний сменялись один за другим, а возникшие в сознании песочные часы отмеряли время. Надо сделать так, чтобы Света не заметила вторжения в свой разум, а значит долго находится в слиянии нельзя.

Я бродил по коридорам её сознания, перебирая воспоминания, возникающие обрывками, фразами, фрагментами, как смонтированные отрезки. В голове человека есть такая функция, как откладывать часть нехороших воспоминаний со временем затирая их. Так мозг борется со стрессом, это выработанная миллионами лет цепочка действий. Поэтому мы многого не помним, когда становимся старше, это не обязательно плохие воспоминания, когда они заканчиваются в ход идут и хорошие, чтобы освободить наш жёсткий диск.

Детство, вот первый всплеск энергии, воспоминание тёплое и сильное.

Поход в школу, первая плохая оценка, слёзы в туалете для девочек.

А я помню этот момент, она тогда пришла зарёванная, глаза красные, нос опух. Мне стало жалко девочку и я в первый раз вступился за неё. Вот только воспоминания с моим участием были какие-то серые и блеклые. В чём дело, Света?

Быстро перелистывать образы невозможно, если не хочешь повредить мозг, а я не хотел чтобы меня заметили. У меня была практика с чтением воспоминаний, отец обучал меня такому навыку, не оставляя надежды, в то, что я пройду испытание. Это было своеобразной игрой, мы продолжали заниматься и тренироваться, совершенно не обращая внимания на уходящее время.