UR.ANUS
Современная греческая поэзия
вернуться

Антология

Шрифт:

Семизвёздное

Семисветный светильник – любовь:пылающийи сияющий, покуда горит,знак неусыпный,освящённый страданием.Его дым,крохи пламени,если тронуть их – твёрдые, камень.И всё-то он поглощает.И речи, и рёбра,испуг и раскаяние, и панический страх,всё человеческое.Потому что в началеи послесамое человеческое:любовь —семисветный светильник.Пылающий.И сияющий, пока ты горишь.

Мисен

В лагере Гектора был я,в лагере Одиссея ли —какая разница.Нет у Харона родины – и он демократ.Кроме того, я не сражался вовсе:я только трубу настраивали звуком еёлюдей, гремящих оружием, в сечу бросал.Чем игра моя была вдохновеннее,тем больше трупов ложилось вокруг.От крови меня мутило,но разве я мог искусство предатьи ритму, во мне вздымавшемуся,изменить?Покуда – от горя, думаю, или от ярости,навряд ли из гордости, —не похвалился я,что смертная и смертельная моя музыкатрубы всех богов превосходит.Услышал меня Тритон, —сам морской и труба у него морская, – взъярился:зависть богами движет.И утопил меня.Даже радости состязания он не дал мне,даже радости поражения.Потому-то я благословляю Марсия.Он пришёл состязаться – и проиграл.Флейту егопобедил Аполлон не лирой,но хитростью:хитрость богами движет.Бог повесил егои кожу с него содрал.Но, по крайней мере, ему было дано состязание.

Йоргос Маркопулос

Тайный охотник

Государственная литературная премия Греции
Номинация «Поэзия»
2011
Издательство «Кедрос»,
Афины, 2010
(С. 9, 11, 25, 34, 41)

Мои прежние я

Куда все они делись, куда исчезли?Тот, который когда-то хотел изменить весь мир,ребёнок, ни минуты не сидевший тихо,потом любовь: ранимый отрок,и армия: дерзкий, крутой, бесстрашный,и ещё дорога: пылкий странник.Куда они делись, куда исчезли?Какой-то ветер окутал их и унёс.А тот, который, оставшись один, испугался бессонницы —пожалуйста, вот он: бродит сейчас по улицамс яблоками и обогревателями в руках.

Сигнал какой-нибудь пошли

Позвать тебя по имени я уже не могу.Но всё же сигнал какой-нибудь пошли мне.Потому что я одинкак после убийства дым над стволом пистолета или каксмоковница дикаявыросшая внезапно в черноте пепелища.Как причастная лжицас вечера во рту завтрашнего покойника или как дубокна месте казни,я один и жду тебя,навострив все чувства:как коты, ждущие приглашения из таверны. С единственным глазом,у которого вместо зрительного нервасамо небо под микроскопом,и с единственным ухом, у которого вместо барабанной перепонкине более, чем шатёр цыганский.Со словами, бросающимися врассыпную,как при виде поезда козье стадо,и с тёмной душой ещё, которая всё-таки многое видит, как одинокийпод лупой запертый глаз часовщика: я один.Я один и жду тебя.

Кладбище автомобилей

Здесь мириады шелестов ветра,неистребимый запах смолы и бензина.Всё здесь, всё здесь: одряхлевшие велосипеды, мопеды,автобусные зеркала, головы фур.Всё здесь, всё здесь: хромые трициклы, раскуроченные такси,и даже куриной царицы трон,заднее сиденье прогнившего Мерседеса.Всё здесь, всё здесь: утопленные трактора,вальцы от дорожных катков,экскаваторы Дойч, Катерпиллар, всё здесь, всё здесь, и в той жекуче —тысячи вечных «люблю», сказанных посредиметаллолома, репьёв и кала.

Говорит разбойник

Я устал от высокогорийи хочу спуститься,поцеловать руку земной Марии,которая расправляет плети плюща в садуи тут же рядом, за оградкой каменной, варит варенье.Я устал, говорю вам, совсем устал,ночь всё больше меня терзает,и неудержимая лихорадка,как враги – разгромленный гарнизон, захватывает меня.Предвечерье уже,а я на сёла, на зелёные свежие пашни вдали на равниневсё смотрю.Предвечерье уже и скоро начнёт смеркаться.Ткётся смерть на ржавых водяных мельницах, птицывспархивают, улетают,и, глубоко внутри их ушей, безумцевпсы преследуют,псы преследуют и набат.

Шествие

Мёртвого ребёнка несли в гробу.Несли по проулкам мимо запертых табакохранилищ,мимо парикмахерских, лотков и «цыганских» кабаков.Проносили мёртвого ребёнка,и никто в толпе не перекидывался взглядом,не заговаривал с идущим рядом.Дома склонялись безмолвно, склонялись скорбно, низкий ветер шёлворовато, скрытно, переходил на ту, на ту сторону улиц, иморская волна тревожно,тревожно к себе подзывала свои плески, своих детишек.