Шрифт:
Муж Елены сидел сейчас за рулем, и когда он завел мотор, я резко крикнула:
– Подождите!
Он заглушил машину, и они оба повернулись ко мне.
– Что случилось, милая? – взволнованно спросил Олег Николаевич.
– Вон те мужчины… - указала я пальцем через стекло. – Вчера я видела похожих у себя в подъезде перед смертью родителей.
Елена и Олег направили свои взоры туда, куда я указала. Один из мужчин худощавый, стоит, вальяжно опершись об дерево спиной, и, достав телефон, начинает по нему говорить. Я сразу заметила татуировку у него над верхним пальцем. Правда, я не смогла достаточно хорошо ее рассмотреть, но очертания знакомы. Мужчины эти, конечно, не те, что я видела вчера, но одеты они так же, и татуировки находятся на тех же местах, что и у тех, которые мне встречались в подъезде. Я просто не сомневалась, что они из одной шайки! Тогда зачем им быть тут? Проверить, не воскреснут ли мои родители, чтобы в случае чего добить?! Я просто закипела от злости и понимания, что эти типы посмели явиться на мой прощальный день с родителями!
– Не говори ерунды, - попыталась переубедить меня Елена, бросив внимательный взгляд на своего мужа.
Я знаю, что она его молча, о чем-то просит. Так часто общались мои родители, когда я, нашкодив, приходила домой, и мама, меня вычитывая, молчаливо, просила поддержки у отца. После чего он обязательно подключался.
– Это из похоронного бюро, - добавил Олег, отворачиваясь.
Я знала, что они мне врут, поэтому окинула их испепеляющим взглядом.
– Это они! – продолжила настаивать я. – Зачем вы мне врете?
– Алеста, - спокойно произнесла Елена. – Ты должна забыть о вчерашнем дне и жить дальше. Тем более тебе стоит избегать подобного рода людей!
– Почему? – спрашивая, я застыла.
Мне или кажется, или они точно что-то знают?!
Елена тяжело вздохнула.
– Просто так надо и все! – отмахнулась она. – Продолжай жить себе спокойно и не контактируй с опасными людьми. Мир жесток. А я слишком люблю тебя, поэтому волнуюсь. Меня настораживают мужчины, которых ты вчера видела, поэтому до тех пор, пока ничего не выяснится, мне хочется, чтобы ты побыла в Сквире.
Я смотрела на нее, не веря своим ушам.
– Значит, вы мне верите?
Елена молчала некоторое время, выдерживая длительную паузу, а потом встревожено пояснила:
– Последние дни твоя мама говорила мне о подозрениях, что её преследуют. Она боялась за свою жизнь и за жизнь своей семьи, поэтому взяла с меня обещание, что я позабочусь о тебе, если с ней что-то случится. Не знаю, её смерть - это совпадение или нет, но на всякий случай лучше тебе побыть подальше от Киева.
– Но разве нельзя обратиться в полицию…?
– Для таких громких заявлений нужны доказательства. Поэтому просто поверь мне! Ладно?! Я постараюсь помочь.
Я согласно кивнула, радуясь тому, что хоть кто-то, но поверил мне. К тому же мне действительно страшно, и я в итоге без проблем согласилась переехать в другой город в надежде, что скоро вернусь обратно…
Глава вторая.
Добиралась в Сквиру сама на автобусе с двумя пересадками за несколько часов. Через город проходило шоссе Р32, поэтому меня доставили почти к дому. Всего пятнадцать минут ходьбы, и я оказываюсь возле пятиэтажного дома своей бабушки. Вспомнила, что видела её последний раз, когда мне было лет пять. Она была тогда еще намного моложе, слегка полноватого телосложения и с русыми волосами. Я забыла, как выглядело её лицо, но не сомневалась, что как только увижу, то сразу узнаю. Что в принципе и произошло.
Она сидела около подъезда на лавочке и ждала меня. Волосы её были седыми, аккуратно уложены в гульку на макушке; у нее теплая, коричневая куртка и простые, свободные, дутые сапожки. Рядом лежала палка, о которую она, наверно, опиралась во время ходьбы. Пальцы нервно теребили конец цветочного передника. Даже сейчас, стоя в паре метров от нее, я чувствовала запах свежей выпечки.
Я сделала еще пару шагов, и она вскинула на меня свои уставшие, измученные глаза. Они были такого же дымчатого цвета, как у моей мамы, и такие же, как у меня. Смерть дочери заметно отразилась на ней.
Я подошла еще ближе, и она поднялась, при этом немного кривясь от боли. Заметив это, у меня проскользнула мысль, что у нее могут болеть ноги, при этом она спустилась меня встречать. Это сразу развеяло мой страх о том, что я буду нежеланна в этом доме.
– Бабушка? – уточнила я.
Она слегка улыбнулась и, сделав пару шагов, заключила меня в свои объятия.
– Алеста… внученька! Ну, наконец-то! – слезы рекой побежали из её глаз. – Такое горе, - сказала она, сжимая меня в своих руках. – Деточка, мне так жаль!
Я тоже начала плакать, ведь прошло всего три дня после того, как потеряла родителей. Прошедшие два дня Елена водила меня по магазинам, чтобы купить одежды на первое время, ведь у меня не было даже нижнего белья. И хотя я не очень была довольна ее поступком, сопротивлялась, но она настояла на своем, и мне пришлось сдаться.
Теперь в моем гардеробе не так густо, как раньше, и все вмещалось в один дорожный чемодан, хотя оставалось как обычно модным и красивым. Елена всегда имела хороший вкус, и когда у мамы не было времени сходить со мной по магазинам, это делала она вместо нее. Поэтому ей не в новизну водиться со мной в подобных заведениях.