Все, гражданин Мушанский, песенка ваша на этот раз спета.

Я возвращаюсь в отдел, ребята мои тоже.

Состояние у меня такое, что ни за одно дело я взяться не могу. Все валится из рук. Наконец-то я увижу этого негодяя, своими глазами увижу. Больше месяца я охочусь за ним. Он совершил шесть краж и чуть не убил человека. Это по одной только Москве. Шутка ли!

Под вечер меня вызывает Кузьмич и приказывает отправляться домой.

– Без тебя управимся. Отдыхай, – ворчливо говорит он. – Долечивайся. Светлане, кстати, позвони. Небось неделю не звонил.

– Почему не звонил? – обиженно возражаю я. – Чуть не каждый день звоню. А уехать я сейчас не могу, Федор Кузьмич, как хотите.

– Это еще почему?

– Не могу. Я должен увидеть этого типа. Я о нашей встрече месяц уже мечтаю. Во сне ее вижу.

– Вот и давай в последний раз во сне ее погляди, – усмехается Кузьмич. – А завтра наяву увидишь.

– Не могу я уехать! – в отчаянии восклицаю я. – Убейте, не могу.

Кузьмич пожимает плечами. Сам он, между прочим, тоже, видимо, не собирается уезжать.

А я не знаю, куда себя деть. Даже читать ничего не могу. Позорно проигрываю две партии в шахматы подряд Пете Шухмину, которому ни разу еще не проигрывал. Потом я проигрываю Вале Денисову. Ну, этот хоть первокатегорник, ему проиграть не стыдно, хотя в другое время мы бы еще потягались с ним. Два раза звоню Светке, отрывая ее от работы. Она готовится к какому-то докладу, но терпелива со мной как ангел.

– Ну, давай серьезную партию, – предлагает мне Валя.

Я только машу рукой. Около двенадцати часов ночи мы наконец разъезжаемся по домам.

А утром я узнаю потрясающую новость: Мушанский ночевать не явился! И вообще ни в одном месте, где его ждали, он за эти сутки не появился. Ушел, подлец. Из рук прямо ушел. Вы представляете?

Мы сидим в кабинете у Кузьмича, и он досадливо говорит:

– Что-то его здорово испугало, милые мои. Скорей всего, последний случай в гостинице. Понял, что в Москве ему появляться опасно. Если уж та дежурная его узнала, значит, и в любой другой гостинице может случиться то же самое.

– По-вашему, удрал из Москвы? – спрашивает Игорь.

Он сегодня особенно хмур и сдержан. Я безошибочно определяю, что утром Игорь опять поссорился со своей Алкой. Ему, между прочим, нелегко с ней приходится, хотя Алла его по-своему любит. Она внешне напоминает мне чем-то Варвару. Тоже статная, белозубая, черноглазая, и на нее тоже заглядываются. Но строга Алка до невозможности и отшивает от себя в два счета. У нее и взгляд такой суровый, что не всякий рискнет к ней подступиться. Игорь женат на ней уже четыре года. Он мне как-то признался, что подкупила она его именно своей неприступностью. «Люблю бороться с трудностями», – смеялся он. Ну вот и доборолся. Алка всем хороша, но женой оперативника она быть не создана. Во-первых, она дико ревнива. Игорь ее собственность, и ни с кем она делить его не намерена, даже с работой. Вот, например, эту ночь Игорь, как известно, провел на вокзале. Но рассказать Алке, где ему пришлось быть, он не может. И она, уж конечно, надулась, она ревнует его к кому-то и ничего поделать с собой не может, да, впрочем, и не намерена. Срывается по пустякам и треплет всем нервы. Я как-то попытался провести с ней воспитательную работу. Куда там! Ничего не поняла и ни с чем не согласилась. «Я тоже человек, – заявила. – Знала бы его работу, замуж не пошла».

Это просто счастье, что Светка совсем другая. Мне даже иногда обидно, до того она меня не ревнует. И когда Алка ей что-нибудь такое говорит и жалуется на Игоря, она только смеется. Светка удивительно легкий человек, и за это я ее еще больше люблю. И ревную. Игорю в этом смысле хорошо. Алка у него кремень, кроме того, она ужасно застенчива. А Светка общительная невозможно. У нас был как-то вечер, так она успела перезнакомиться со всем отделом. Даже Кузьмич пошел с ней танцевать. Все были прямо потрясены. А Алка забилась в угол и, краснея, всем отказывала, кроме меня, конечно.

Да, сегодня утром Игорю, видимо, здорово досталось. Вот он и злится. И сегодня он, конечно, плохой работник. Мало того, что ночь не спал. Теперь предстоит их мирить. А то они неделю разговаривать не будут. Игорь тоже упрямый. Специалист по таким делам у нас Светка. Надо будет ей срочно позвонить.

– Скорей всего, он из Москвы мотанул, – говорит кто-то из собравшихся, кажется, Петя Шухмин.

– И теперь уже не скоро здесь появится, – добавляет Денисов.

Положение действительно сложное. Неужели Мушанский сорвался и уехал? Неужели он мог так перепугаться?

– Все-таки наблюдение за всеми тремя объектами, где мы его ждали, надо продолжать, – хмурясь, говорит Игорь. – Еще дня два-три хотя бы.

– Кроме того, – добавляю я, – он так просто не отцепится от Варвары. Последней встречей он должен быть доволен, подлец.

– Так и сделаем, – заключает Кузьмич после минутного раздумья, во время которого усиленно трет ладонью затылок. – И еще вот что, – он смотрит на Игоря. – Надо проверить все вокзалы, вдруг он в последний момент переметнулся. Нервы-то ходуном ходят. Он теперь может не одно свое правило нарушить, – и повторяет. – Значит, вокзалы. Это первое. Теперь второе, – Кузьмич переводит взгляд на меня. – Я тебе уже, Лосев, говорил. Надо срочно увидеться с этой Элеонорой.