Идея прогулки в одиночестве мне не понравилась.

– Может, не стоит одному бродить по незнакомому берегу? Кто знает, на кого наткнёшься?

– Волнуешься за меня? Смотри, а то я тоже влюблюсь в тебя, как девчонки, ты у нас такой милашка!
– и он шутливо меня обнял, да так, что мне пришлось отбиваться, - да ничего со мной не случится. Я скоро вернусь, и займёмся твоими доспехами, заодно нагреем воды, чтобы кое-кто смог, наконец, вымыться, а то пахнешь… - и он зажал нос.

Я шутливо толкнул его в плечо:

«Сам-то не лучше».

Он махнул мне рукой и побрёл вдоль берега, а я пошёл к Мири - прятать так неожиданно свалившееся на нас богатство. Но на душе, в самом деле, было неспокойно, и я поделился своими волнениями с Мири, пока та аккуратно зашивала драгоценности в пояс.

– Ты прав, не стоило отпускать его одного. Фея же предупредила нас, что народ тут ушлый, наверняка кое-кто и разбоем промышляет. Хотя, с другой стороны, он - маг и сможет за себя постоять…

Не могу сказать, что её слова меня успокоили. Я вышел из повозки, подозвал Везунчика и попросил его проследить за Гаем, а, если что случится - позвать на помощь. Он всё понял, мой любимый маленький дух, и умчался по побережью, вздымая за собой песочные фонтанчики.

Итак, все были заняты делами: фея - вела разведку, маг - изучал окрестности, Везунчик - незримо его охранял, Мири - готовила ужин и занималась стиркой. И только я сидел на поваленной коряге совсем рядом с водой и думал о словах Осы. Она считала, что прежде всего, мне нужно разобраться в себе. Я не говорил ей о страшных снах, в которых видел себя предателем и убийцей, но был уверен, что фея всё знала.

Так что же со мной не так, раз я постоянно нахожусь в опасности и могу измениться не только физически, но стать совсем другим человеком - жестоким, коварным, беспринципным? Почему именно я балансирую на грани совсем рядом с безумием, неужели в этом виновато наложенное на меня в детстве заклинание, или уже родился таким, и с этим ничего нельзя поделать?

Что, если это так? Тогда единственно правильное решение - уйти от ребят, поселиться где-нибудь в горах и стать отшельником, который медленно будет сходить с ума, но никому не сможет навредить. Наверное, долго я не протяну, и первая же случайность быстро отправит меня в тот самый мир духов, где всем заправляет отец и ему подобные. Но дело в том, что меня совсем не тянет присоединиться к ним, мне нравится жизнь и мои друзья. Я хочу быть с ними. Что же делать?

Обхватив голову руками, заныл, раскачиваясь и надеясь, что меня никто не услышит. Громкий лай Везунчика оторвал от самокопания и заставил броситься на его зов. Я нашёл Гая лежащим в воде лицом вниз недалеко от берега. Заглядывать в прозрачные воды озера - было очень страшно, но видеть друга беспомощным - ещё ужаснее.

Не раздумывая, я бросился в воду и вытащил друга на берег, даже не заметив, что для этого мне пришлось зайти в озеро по грудь. А дальше руки работали быстрее, чем голова вспоминала, что нужно делать в таких случаях. Лишь однажды я видел, как дети играли у фонтана, и один мальчик, упав в него лицом вниз, захлебнулся. Его отец действовал молниеносно, и это помогло ему спасти сына.

Я повторял то, что когда-то увидел: перевернул Гая на бок и дал воде вытечь изо рта, а потом, откинув на спину, начал ритмично давить руками на его грудь, пока вода не брызнула фонтаном из рта, и он, наконец, закашлялся, сплёвывая на песок.

Везунчик носился вокруг нас с радостным лаем, но, кроме меня, никто не слышал этих воплей. Мири уже бежала со всех ног, и её длинные волосы развевались на ветру победным флагом. Она помогла Гаю сесть и счастливо обнимала нас обоих. А вот дальше случилось то, чего я никак не ожидал…

Гай встал, пошатываясь, схватил меня за рубашку и начал бить, повторяя:

«За что, сволочь, ты пытался меня утопить? Совсем сбрендил? Вот я сейчас поправлю твою голову в нужную сторону…»

Его удары сыпались градом, и только доспехи спасали мои бедные кости от переломов. Правда, от болезненных синяков они всё-таки не защитили. Мири с воплем оттащила от меня взбесившегося мага, раздавая ему тумаки.

Освободившись от крепких «объятий» друга, закричал во весь голос:

«Очнись, Гай! Я не трогал тебя, а сидел на берегу! Забыл, кто вытащил тебя из воды и спас?»

Он тяжело дышал, вены на его шее вздулись, лицо покраснело, так же, как и глаза с лопнувшими сосудами.

– Не лги, Барри, я же видел тебя! Этот сумасшедший взгляд ни с чем не перепутаешь, ты хотел меня убить…

И тут я всё понял, до меня, наконец, дошёл смысл происходящего: кто-то, приняв мой облик, уже не первый раз пытался меня подставить. Раз я близок к миру духов и даже способен их оттуда вызывать, значит, скорее всего, сам нечаянно выдернул это из тьмы. И теперь оно преследует, прячась за плечом, стремясь занять моё место, насылая ужасные сны и видения, в своём стремлении подчинить себе мой рассудок.