Со второй попытки он поднялся с кресла и, пошатываясь, направился к столику с напитками.

– А он своего не упускает, – прокомментировал Флориан.

Йенни кивнула.

– Я была о нем иного мнения. Долго он не продержится.

Когда Йоханнес вернулся к своему месту и хотел сесть, то потерял равновесие и повалился назад. Упал в кресло, но виски выплеснулся из стакана и забрызгал ему брюки и свитер.

– Может, тебе лучше отправиться в кровать, – предложила Сандра, и Йенни подумала о том же.

Сандра вынула из кармана упаковку бумажных платков и протянула Йоханнесу. Тот бросил на нее злобный взгляд.

– Я сам решу, что мне делать.

Он резким движением забрал у нее упаковку и вынул один платок, бормоча себе под нос.

Йенни зачарованно наблюдала, как Йоханнес неуклюже вытирает брюки и свитер. Удивительно, как преображаются люди под действием алкоголя.

Остальные также следили за ним в неловком молчании. Его попытки оттереть пятна виски с одежды привели к тому, что мокрые места так и остались мокрыми, но теперь были усыпаны бумажными катышками. В конце концов Нико отвлек всеобщее внимание от жалких потуг Йоханнеса.

– Интересно будет посмотреть, сколько снега выпадет за ночь. Может статься, что наша утренняя прогулка на снегоступах окажется непростой или вовсе не состоится.

– В любом случае я в деле, – вновь заявила Анника.

Маттиас рядом с ней закатил глаза, но так, чтобы жена не увидела.

Йоханнес сдался, бросил ошметки платка на стол и залпом выпил остатки виски. Затем поставил стакан, отрыгнул и уставился на Сандру.

– Вот теперь я пойду спать. И потому, что я этого хочу.

– Не понимаю, почему ты при этом смотришь на меня. Я хотела как лучше.

– Ха! – выкрикнул Йоханнес и оглядел остальных. – Она хотела как лучше. Ха-ха!

Нико поднялся и хотел ему помочь, но Йоханнес отмахнулся и посмотрел ему в глаза.

– Вы ее не знаете. Вы совсем ее не знаете.

С этими словами Йоханнес повернулся и направился к двери. Он еще что-то пробормотал, когда поравнялся с Флорианом и Йенни. Сложно было разобрать, что конкретно он сказал, но прозвучало это как «если б они знали, кто ты»… Йенни была уверена, что, кроме нее, этого никто не услышал. Йоханнес между тем скрылся за дверью.

– Я… прошу прощения за Йоханнеса, – проговорила Эллен после пары секунд неловкого молчания. – Даже не знаю, что с ним стряслось, я его таким ни разу не видела. Вообще-то он практически не пьет. Даже в день рождения приходится заставлять его пропустить… В любом случае я прошу прощения. Знаю, утром ему будет ужасно стыдно. Он совсем не переносит алкоголя.

– Есть идеи, почему он так взъелся на тебя? – спросила Йенни у Сандры.

Та пожала плечами и качнула головой:

– Сама задаюсь этим вопросом. Не понимаю, что я ему такого сделала. Разве что посоветовала лечь спать.

Йенни кивнула. Но не стала говорить о том, что услышала от Йоханнеса, когда тот выходил за дверь.

– Думаю, завтра он и не вспомнит, что говорил или имел в виду, – предположил Давид. – Может, отказ от телефона дается ему тяжелее, чем он сам хочет признать?

Йенни сомневалась, что для их провожатого это стало причиной такого поведения. С другой стороны, она даже не представляла, что еще могло послужить триггером.

– Н-да… – Давид поднял стакан и стал задумчиво разглядывать содержимое, словно мог увидеть в нем будущее. – Чтобы такое в первый же вечер без смартфона и соблазнов Мировой паутины… Это должно быть интересным. Могу представить нас через три-четыре дня, по горло сытых детоксом: одна невообразимая сцена сменяет другую, такие дикие и абсурдные, что впору дожидаться сестру Монику [3] , скликающую всех на снадобья.

Йенни с трудом подавила смех. Стоило признать, что ей все больше нравилось его чувство юмора.

В следующие полчаса гости один за другим отправлялись спать. Когда Томас пожелал остальным доброй ночи, то закатил глаза и добавил:

– Посмотрим, смогу ли я уснуть без телефона.

Но остальным не было суждено выяснить это.

Долгое время это ускользало от их внимания, поскольку всех занимала снежная буря, рассвирепевшая в утренние часы.

Йенни проснулась в половине шестого от гула и завываний, таких яростных, что шум не могли приглушить даже новые трехслойные стеклопакеты. Она встала, чтобы посмотреть в окно, и ужаснулась, когда увидела в слабом свете дальних фонарей, что творилось снаружи.

Снежные хлопья летели почти параллельно земле и при этом кружили в безумных вихрях.

Верхушки деревьев, росших чуть в стороне от окна, так изгибались, что казалось, их вот-вот переломит ветром и унесет прочь. Йенни еще не видела ничего подобного. Она вернулась в кровать, натянула одеяло до самого подбородка и еще долго лежала без сна. Раздумывала, не стоит ли пройти и посмотреть – может, кто-нибудь еще проснулся от шума стихии.