Именно обменять, ведь деньги последовательно и методично обесценивались инфляцией. А людям, оставшимся без работы, для прокорма семей раздали по шесть соток необустроенной скудной на урожай земли, где могли они сажать всё что угодно: свеклу, зелень, картофель... Причём даже бандиты не решались облагать данью этих честных тружеников, понимая, что с голого можно содрать разве что только кожу.

2.

Перестройка и последовавшие за ней лихие девяностые застали Володю в небольшом живописном городке Среднего Поволжья. Трудные были времена. Когда завод, где он работал, перешёл на трёхдневную рабочую неделю, жить стало не на что. Ведь даже сокращённую в два с лишним раза зарплату задерживали на несколько месяцев. Вот тут, следуя веяниям времени, и стали раздавать всем желающим запретные в советское время сотки. А вместо партийных журналов вроде «Коммуниста» или «Агитатора» такими же огромными тиражами начали печатать брошюры для садоводов. «Прокормимся сами!» – название популярного издания звучало как лозунг для тех, чьи знания и опыт стали вдруг не востребованы стремительно деградирующим обществом.

В стране тем временем царил разгул «свободы» и «демократии». Выборы директоров предприятий и начальников рангом пониже проводились повсеместно. Ничего подобного не наблюдалось у нас с тех пор, как в 1917-м революционная власть разрешила солдатам выбирать фронтовых офицеров, в результате чего царская армия благополучно самоликвидировалась, а немцы захватили юг России. Вот и теперь, не выдержав подобного надругательства, почил в бозе «единый могучий Советский Союз». (Слова гремевшего когда-то гимна сегодня мало кто помнит). В общем, никогда такого не было, и вот опять…

Конечно, не выборность руководителей стала главной причиной распада Союза. Корень зла, думаю, заключался в том, что СССР изначально разделили по национальному признаку, а это бывает весьма и весьма чревато!..

По этому поводу хочется мне сказать, а лучше оглушительно крикнуть тем, кто придёт после нас: «Никогда… слышите, никогда даже не пытайтесь строить государство на гнилом фундаменте национализма!!!» Но кто из потомков Адама учился на чужих ошибках? А посему я почти уверен, что, следуя традициям, наши дети и внуки снова и снова будут расшибать свои бараньи лбы о те самые грабли, которые достались нам в наследство от наших далёких предков. Хотелось бы мне ошибаться!..

Дебаты на выборах директора предприятия, где работал Володя, продолжались несколько дней. В арендованном зале ДК дым стоял коромыслом. Делегаты от каждого подразделения старались протолкнуть своего кандидата, и в общем гвалте, в борьбе эмоций терялся смысл происходящего. Выборщики думали не о будущем завода, а о своих амбициях, об узковедомственных интересах – о чём угодно, только не о конечном результате. Тем более их знания, их квалификация и опыт работы – всё это оставляло желать лучшего.

Расходились, как правило, за полночь. Поэтому как-то сама собой родилась байка о том, что самую горластую активистку ревнивый супруг не пустил домой в два часа ночи: иди, мол, на своё собрание, оно тебе дороже семьи, детей и родного дома…

С большим трудом, но выбрали тогда человека делового, коммуникабельного, но не специалиста и главное – без нужных связей в Москве. Бывший директор, пожав плечами, занял должность начальника отдела. А новый… порулил немного, не справился с управлением, выехал на встречную полосу и… Через год, окончательно убедившись в своей профнепригодности, раздосадованный неудачник ушёл руководителем в местные органы власти, оставив после себя ворох нерешённых проблем. Долго потом повторяли местные острословы, что не царское это дело – работать у нас директором. Да и то сказать: командовать коллективом знающих спецов, находить рынки сбыта – это вам не чаи с подчинёнными в офисе распивать!..

Во вновь организованном садовом обществе тоже выбрали председателя. Разделили на участки бывшее колхозное поле, собрали деньги на обустройство, и наступили для новоявленных земледельцев суровые трудовые будни. С приходом весны каждое утро толпы горожан непрерывным потоком двигались к железнодорожной платформе с тем, чтобы, преодолев все трудности переезда, вложить свои силы и средства в небольшие клочки земли за городом, с некоторых пор ставшие их личной собственностью.

Людям казалось, что эти наделы, спущенные им от барских щедрот с самого верха, спасут их семьи от голода, от нужды, от надвигавшегося лихолетья. А в это время где-то в далёких столицах зарвавшиеся властители делили между собой наследие Великой Державы, которое по праву принадлежало таким вот простым честным труженикам. Тем, кого эти проныры и выскочки в буквальном смысле бросили на произвол судьбы… Печально…

Первое мая – День международной солидарности трудящихся – новая власть весьма политкорректно переименовала в Праздник весны и труда. И теперь в этот тёплый солнечный денёк новоявленные садоводы, коих в начале девяностых стало несть числа, рядами и колоннами шли не в центр города на привычную демонстрацию, а к железнодорожной платформе, дабы осчастливить своим присутствием вновь полученные шестисоточные участки.

В то достопамятное праздничное утро посадка на электричку оказалась суровой, можно даже сказать: отчаянной. Машинист с получасовым опозданием лихо затормозил перед невиданным скоплением потенциальных пассажиров. Но вагоны уже были заполнены людьми, хоть и не до отказа. Поэтому толпа, почуяв неладное, произвела на свет приглушённый возглас разочарования. Садоводы поняли, что сегодня многим из них суждено вернуться домой несолоно хлебавши. А всё потому, что некоторые шибко вумные горожане решили в это праздничное утро ехать с оборотом: вышли из дома пораньше и сели в поезд на предыдущей станции. Теперь эти гиганты мысли с чувством безусловного превосходства задумчиво взирали из окон электрички на беснующуюся озверевшую толпу.

С рюкзаками, с тележками, с лопатами и граблями, матерясь и мешая друг другу, садоводы спрессованными пачками протискивались в поезд через открывшиеся перед ними достаточно широкие двери. Толкались так, будто от этой поездки зависела вся их никчемная, никому теперь не нужная жизнь. Отчаянные бойцы-гладиаторы, ворвавшиеся в вагон первыми, тут же до упора открывали окна и буквально на руках втаскивали в салон детей, соседей, родных – тех, кто мог просочиться сквозь узкую оконную щель. Тяжеловесы, используя своё неоспоримое преимущество – высшую весовую категорию – шли напролом, пытаясь взять штурмом вожделенные двери.