— Бери, красавчик! — С этими словами почтенная задрыга стащила майку под отчаянный звон цепей и прочего. Под майкой — ничего. Да-а, ну и местечко — почище Гонконга!

— И еще десять — за крест.

Она опустила глаза на свои обнаженные груди.

— Вот за этот? Само собой!

Больше вроде бы ничего интересного, вот разве группа мотоциклистов в углу. Я направился туда. Далеко не каждый мотоциклист — дебил и убийца. Среди них встречаются вполне приличные ребята, получающие удовольствие просто от ветра в лицо: мирные, законопослушные граждане.

— Симпатичные краги, — начал я разговор. — Нам с приятелем нужно изменить наружность, и поскорее. Не продадите?

Они проявили интерес.

— Сколько дашь, мистер Тугая Мошна? — Наголо обритый здоровяк выхватил пружинный нож.

Его дружки заухмылялись и вытащили на свет более внушительный металлолом.

О’кей, не хотят по-хорошему — не надо. Я предъявил им «магнум».

— Даю пол-унции раскаленного свинца за штуку. Есть желающие?

Головы качнулись в стороны — нет; потом вниз — да; снова — нет. Я нетерпеливым жестом показал на выход — слишком сложный вопрос, этак они будут решать его целую неделю.

— Пошевеливайтесь!

И они двинулись в темную аллею. Через пять минут, когда после нескольких простеньких пассов Рауля рокеры уснули сном праведников, мы толкнули дверь стриптизбара — и сразу же нас как по голове шарахнуло: стены сплошь залеплены определенного свойства фотографиями; оглушительная музыка, смех, толкотня, разноцветные огни, дым, специфические запахи… нормальные человеческие чувства в такой атмосфере совершенно притупляются. Я убрал темные очки: здесь от них никакого толку.

Заведение стандартное, интерьер, обкатанный для мест такого рода. Маленькие столики вокруг относительно небольшой эстрады, где, не попадая в ритм рок-музыки, дергается парочка тощих полуодетых девиц; вместо задника — громадное зеркало — любуйтесь кто желает. Подвешенный к потолку облепленный осколками зеркала шар посылает во все стороны разноцветные зайчики в тщетной попытке расшевелить обалдевшую публику. Официантки, в одном прозрачном белье, снуют между столиками, высматривая подвыпившего одиночку: может, возжаждет их общества — из расчета пятьдесят баксов за порцию. Жалкое зрелище… Примерно в таком месте проходил мой последний мальчишник — прощание с холостяцкой жизнью. Здесь — «скука та же», то есть прямо-таки смертная: ни одной хорошенькой мордашки, и про каждую можно сказать: «Танцует как чурбан». А уж по числу болезнетворных микробов эта клоака наверняка не уступит заводику бактериологического оружия.

Я подсел к стойке бара, отодвинув свой табурет как можно дальше от других, а Рауль занял место за столиком. Пришлось заказать выпивку — иначе наши головы познакомились бы с увесистыми кулаками местных вышибал. Наблюдая за знакомым мертвецом на отдыхе, я понял — торопится: очевидно, не терпится доложить боссу о победе. И еще одно жуткое подозрение закралось мне в голову: не конец цепочки, а лишь очередная остановка в пути. Четвертьзащитник проголодался и намерен подкрепиться. Следующая моя мысль была совершенно непроизвольна:

— Джессика! Где ты?

В темном углу Дракула-младший с почти обаятельной улыбочкой вовсю улещал почти хорошенькую юную официантку в атласном, отделанном кружевом передничке, ее тоненькие ножки покачивались на неимоверных шпильках — больше на ней, кажется, ничего не было. Она все качала головой — нет, мол, не согласна. Он схватил ее за запястье; она заглянула ему в глаза, поколебалась и, как деревянная кукла, кивнула — да… Проклятие! Этот ублюдок жаждет крови! Проталкиваясь через толпу, он тащил девушку в заднюю комнату. Мы хотели последовать за ними, но они тотчас вышли — девушка надевала пальто. Рауль приблизился ко мне.

— Что будем делать?

Я глотнул из бежала и сразу выплюнул обратно. Черт, что за гнусное пойло! Вот моя мать готовила текилу — это да…

— Продолжать преследование. Вампир — только ниточка к главному преступнику.

К Раулю подошел какой-то грязный мужичонка в коже и сделал поразительное предложение. Хорта скорчил гримасу отвращения; претендент надулся и отошел. Просто он невежа: серьга в ухе (как у мага) вовсе не означает, что вы «голубой», — спросите у любого пирата.

— Когда мы помешаем ему убить девушку? — не отставал Рауль.

Я ждал этого вопроса и собрался с духом. До того как прозвучит «Заклинание Верховного мага», остается пять с половиной часов. И если Алхимику это удастся — человечество получит Бога. Настоящего, первостатейного, законченного Бога. У нас не такой уж богатый выбор средств…

— Мы ему не станем мешать, — честно ответил я, ощущая страшную, тупую усталость. — В сущности, чем скорее он ее убьет, тем лучше. Ее гибель — наш единственный шанс.