— Почему ты так решил? — Бланко казалась совершенно спокойной.

— Мачете делают из дешевой стали. — Минди сделала шаг вперед, изучая что-то на земле. — Они быстро становятся тупыми, и, если их часто точить, на лезвии у них появляются зазубрины.

Мертвые тела не очень-то волновали нашу воительницу — Бог знает из скольких людей сделала она в прошлом трупы… Зато Джессика то и дело вздрагивала, работая камерой.

— Но зачем отрезать руки и головы? Что это — символ? Дьявольская церемония? — размышляла она.

— Или обед… — добавил Хорта.

— Чтобы не смогли опознать, — предположил Джордж, пережевывая бифштекс. Устраивая поудобнее свое тяжелое банджо, он вдруг осознал, видимо, что во рту у него пища, скорчил рожу и выплюнул все в сорняки. — Если бы эти кретины вместе с бумажниками и кольцами забрали с собой и ступни ног, вот тогда бы чертовски трудно было определить, кто есть кто. — И Джордж вытер рот носовым платком.

Тут не возразишь: отпечатки пальцев ног так же уникальны, как и пальцев рук, и к тому же не претерпевают изменений. Нам приходилось идентифицировать множество неопознанных трупов, сравнивая отпечатки пальцев ног со снятыми в родильных домах у младенцев. Процесс долгий и нудный по сравнению с нынешней компьютерной работой, зато приносит результаты — со временем, конечно.

— А может, они… носят эти головы для маскировки, — заключил я.

Да, странным мы занимаемся ремеслом…

— Похоже, жертвы силком вытащены из окошек машин. — Донахью показал нам в клочья разодранный рукав плаща. — Видите на одежде крошечные осколки стекла? И здесь, и повсюду на дороге.

Вытащить человека из-за закрытого окна движущейся машины? Ничего себе! Да эти загадочные преступники — здоровенные гады, почище филадельфийских копов. Я тщательно осмотрел все вокруг, выискивая следы зеленой, желтой или черной жидкости, и спросил у Майкла:

— Как думаешь, кроме человеческой, здесь нет никакой другой крови?

— Не видел.

— Черт побери! — Стоя посередине дороги, я пытался последовательно прокрутить в воображении совершившиеся здесь события. — О’кей… машины едут по дороге. Нечто впрыгивает на крыши машин и вытягивает водителей через окна. — Я посмотрел на деревья у дороги, на барьер безопасности. — Почему тогда здесь нет обломков автомобилей? Что они с ними сделали? Слопали, что ли?

Джордж присвистнул.

— Идите-ка сюда! — крикнул он и поманил нас подойти поближе.

— Следы колес!

На дороге — целая мешанина из длинных, перепутанных, вдавленных следов шин; колеи переходят одна в другую, перекрещиваются…

— Сколько было машин? — Чародей стаскивал с трупа ботинки, чтобы снять отпечатки пальцев.

— Десять — двенадцать, — прикинул я.

Лицо Тины исказила гримаса отвращения.

— Тогда и убийц много…

— Зловещая картина, — согласился с ней Рауль, прижимая к обнаженным ступням обезглавленных людей ослепительно белую бумагу.

Тут же под воздействием кислот, выделяемых кожей, на бумаге стали проявляться знакомые очертания отпечатков. Эта процедура не изобретение Бюро-13 — мы пользуемся обычным лабораторным оборудованием, применяемым в таких случаях. Кончиком меча Минди дотронулась до лавровых кустов по нашу сторону дороги:

— Появились они отсюда. Прятались вот здесь, за вечнозеленым кустарником.

— А подробнее? — взревел Донахью, угрожающе потрясая «ремингтоном».

Уничтожение чудовищ отец Майкл считал не просто поденной работой, а святым долгом и выполнял его всегда истово, с неподдельным увлечением. Минди внимательно смотрела на жесткие, словно лакированные листья.

— Их было… пятьдесят… может быть, шестьдесят. Люди.

Все замерли.

— Люди? — нахмурился Джордж. — Ты уверена?

— Туфли на высоких каблуках, шлепанцы, босые ноги, ботинки и огромное количество тапочек, — продолжала Минди-следопыт. — Почва здесь влажная, следы отлично сохранились.

— Тапочки? — простодушно удивился огромный рыжеголовый священник.

Минди махнула рукой:

— Иди сам посмотри!

Мы с Майклом подошли к ней и уставились в землю: абсолютно гладкая, ровным счетом ничего не видно. В том-то все и дело, а вот мисс Дженнингс — видно, потому-то она всегда с нами — каплю дождя во время тайфуна может выследить. Я всегда испытывал беспокойство, пряча ключи от машины.

— Эй, Эд! — окликнул меня Рауль, возвращаясь от фургона. — А ты не думаешь, что это те… ну, Увеличенные Парни?