ДЕВУШКА. О, а кто тогда викарий?

СВЯЩЕННИК. Никто не знает.

ДЕВУШКА. А что должен священник делать целый день, помимо того, чтобы постоянно говорить мне «иди в дом»?

СВЯЩЕННИК. Священник может, полагаю, быть тем, кто исцеляет, или вылечивает, помогает поправиться, проявляет заботу, тревожится, печется. Этимологически говоря.

ДЕВУШКА. Тогда почему ты этого не делаешь?

СВЯЩЕННИК. Почему я не делаю что?

ДЕВУШКА. Ничего этого.

СВЯЩЕННИК. Не делаю. Я думал, что делаю.

ДЕВУШКА. Ты делал. Ты был восхитительным.

СВЯЩЕННИК. И когда я был восхитительным?

ДЕВУШКА. Раньше. В другое время. В каком-то другом месте, которое я не могу вспомнить. Тебе всегда удавалось меня рассмешить, даже в те моменты, когда мне хотелось умереть, ты всегда мог меня рассмешить.

СВЯЩЕННИК. Я больше не забавный?

ДЕВУШКА. Я больше не смеюсь. Меня мутит от этого места.

СВЯЩЕННИК. Когда-то ты его любила.

ДЕВУШКА. Теперь оно не настоящее. Это подделка, словно ты все это выдумал.

СВЯЩЕННИК. Как я мог все это выдумать?

ДЕВУШКА. Это все ложь. И прибрежная прогулочная дорожка, и океан, и знак «Тупик», и розовое небо после полудня, и солнце, которое встает в океане, описывает восьмерку и вечером садится практически в том месте, и дурацкие статуи на площади, где голуби боятся садиться из-за их огромных детородных органов.

СВЯЩЕННИК. Ты должна правильно строить предложения, даже когда говоришь чушь. Голуби не боятся садиться на площади, они боятся садиться на статуи.

ДЕВУШКА. Я так и сказала.

СВЯЩЕННИК. У площади нет огромных детородных органов, как их нет у голубей. Голуби не боятся садиться на их собственные детородные органы.

ДЕВУШКА. Я все сказала правильно.

СВЯЩЕННИК. Солнце такого не делает.

ДЕВУШКА. Делает. Я видела.

СВЯЩЕННИК. Нет, не видела.

ДЕВУШКА. Ты принял лекарство?

СВЯЩЕННИК. Я не болен.

ДЕВУШКА. Тебе следует принимать лекарство.

СВЯЩЕННИК. Не требуется мне лекарство.

ДЕВУШКА. Если я покормлю животных, ты примешь лекарство?

СВЯЩЕННИК. Обо мне не волнуйся. Все у меня хорошо.

ДЕВУШКА. Не все у тебя хорошо.

СВЯЩЕННИК. Я делаю все, что могу.

ДЕВУШКА. Нет, не делаешь.

СВЯЩЕННИК. Я пытаюсь. Не всегда получается. Почему ты мне не помогаешь?

ДЕВУШКА. Мне холодно.

СВЯЩЕННИК. Тогда иди в дом.

ДЕВУШКА. Нет у меня желания идти в дом. Ты иди в дом.

СВЯЩЕННИК. Я пойду прогуляюсь. Когда вернусь, хочу видеть тебя в доме, где все животные накормлены, а буфет пуст, ты это поняла? (Она смотрит в воду. Он – на нее, собирается что-то сказать, передумывает, поворачивается и уходит вправо со словами). Кошка. Кис-кис, кошка. Ну что ты такая глупая?

(Когда СВЯЩЕННИК уходит вправо, слева на авансцену выходит ГРИФФИН. Видит их, но СВЯЩЕННИК и ДЕВУШКА его не замечают. Он – мужчина печального образа, с большими усами и сигарой. После ухода СВЯЩЕННИКА ГРИФФИН неспешно идет по сцене и останавливается в том самом месте позади ДЕВУШКИ, где ранее стоял СВЯЩЕННИК. Она повторяет разговор со СВЯЩЕННИКОМ, за обоих, так увлечена, что ничего не замечает).

ГРИФФИН. И что ты там видишь?

ДЕВУШКА (вздрагивает от неожиданности). А-А-А-А-А-А-А!

(Теряет равновесие, едва не падает в воду, но ГРИФФИН успевает схватить ее и поднимает на ноги. Он все проделывает с небрежной легкостью фокусника, который настолько хорош, что ему даже не нужно выставлять это напоказ).

ГРИФФИН. Извини. Не хотел тебя пугать.

ДЕВУШКА (пятясь от него). Вы меня не напугали. Просто подкрались незаметно.

ГРИФФИН. И получилось неплохо. Я учился у кошек, знаешь ли. Как тебя зовут, маленькая девочка?

ДЕВУШКА. Я – не маленькая девочка, и не положено мне разговаривать с незнакомцами.

ГРИФФИН. Дельная мысль. Если увижу незнакомца, я тебе скажу.

ДЕВУШКА. Вы какой-то странный.

ГРИФФИН. Только когда ты узнаешь меня получше. Знаешь, в моей утерянной юности, в расцвете античности говорили, что увиденное отражение в воде связывает людей.

ДЕВУШКА. Что связывает?

ГРИФФИН (указывает на воду). Отражение. Там. Ты и я на серой воде. Твое будущее и мое, переплетенные вместе, радом с плавающей дохлой птицей. Видишь?