Она сделала шаг вперед, и мужской запах усилился. Реакция тела последовала незамедлительно — Наташа увлажнилась. Более того, к собственному стыду, она учуяла свой же запах. Как и чужой. Терпкий, более густой.

Наташа облизнула пересохшие губы и заставила себя сосредоточиться на запахе стейка. Она зачем пришла на кухню? Поесть! Вот этим и стоило заняться!

Поравнявшись с Федором, услышала слегка приглушенное рычание, и сердцебиение стремительно участилось. Он же не набросится на неё снова? Правда?

Сознанием, которое бунтовало, она не желала повторения того, что случилось в бане. Слишком мало времени прошло. Она ещё не отошла, не свыклась с мыслью. А вот тело… Тело, несмотря на легкий дискомфорт между ног, жаждало продолжения.

— Наташа…

Она готова была поспорить на последний пуховик, что голос хозяина дома сбился, охрип. Ната упрямо продолжила путь, хотя каждый шаг отдавался тянущей болью внизу живота. Трусики насквозь промокли, а лосины на ней были светлые. Господи, какие только бредовые мысли не придут в голову в минуты отчаяния! У неё же, в конце концов, не месячные, чтобы протечь!

Наташа, мысленно ругаясь, прошла к плите. Если она себя чем-то не займет, с ума сойдет.

И по-прежнему очень хотелось есть.

Два пышных сочных больших стейка терпеливо дожидались своей участи. При их виде у Наташи во рту всё пересохло. Она шумно сглотнула.

А ещё отчетливо уловила дуновение ветерка за спиной.

Это был Федор.

По спине побежали мурашки. Наташа прикрыла глаза. Так нечестно! Так не должно быть! Она не готова. Она не хочет.

— Отойди, — глухо выдавила из себя, не оборачиваясь, и сдавленно добавила: — Пожалуйста.

— Я хочу помочь.

Он не сдвинулся с места.

Тепло, шедшее от его тела, укрывало её словно пуховое одеяло.

— Как? Постоянно меня деморализуя?

— Я не ставлю перед собой такой цели.

Вдох-выдох. И ещё один.

— А какая у тебя тогда цель, Федор?

Теперь вздохнул и он.

— Я сожалею.

— Сожалеешь?

Лучше бы он молчал, честное слово. Она ещё как-то держалась, а услышав его последнее заявление, оказалась на грани истерики, как и в первый день приезда, когда поняла, что её жестоко подставили. Хорошо, что она не успела взять в руку ни тарелку, ни столовые приборы, иначе последствия были бы непредсказуемыми.

Наташа обернулась и едва не запищала от негодования и нахлынувшей волны жара, что окатило тело. Федор стоял непозволительно близко. Меньше чем на расстоянии вытянутой руки. Ему ничего не стоит положить руки на столешницу, и тогда она окажется у него в плену.

— Я сожалею, что ты слишком эмоционально всё воспринимаешь и не даешь нам возможности сблизиться.

— Да куда уж ближе! — фыркнула она и выставила одну руку вперед.

Она не собиралась его касаться. Нет-нет. Касание — лишнее. Ни в коем случае.

И всё же коснулась.

Кожа Федора была горячей. Как если бы у него наблюдалась температура за тридцать семь. Наташа не одернула руку, как должна, убедив себя, что таким образом она останавливает его, не подпуская ближе.

Мужчина дышал глубоко и протяжно, отчего его грудная клетка плавно поднималась и опускалась вместе с её рукой.

Наташа смотрела на свою ладонь на его бронзовой коже. Откуда у него такой темный загар? Если Федор вел затворнический образ жизни.

— Я не про физическую сторону, — хрипло заметил мужчина.

Наташа медленно кивнула.

— Ну конечно, — скептицизма она не скрывала. Не в силах справиться с витками вожделения, что становились только сильнее, Наташа свела ноги вместе и поджала интимные мышцы.

Это невыносимо…

— Это невыносимо, Наташ, — он отзеркалил её мысли, или она фразу произнесла вслух? — Нельзя так. Себя будешь мучить. И меня. Раз мы оба оказались в такой ситуации… — он сделал паузу, прикрыв глаза и сделав особо глубокий вдох. Лицо Федора мучительно исказилось. — Я не могу допустить, чтобы ты испытывала боль или дискомфорт. Поэтому… Давай кушать, и потом собирай вещи.

Наташе показалось, что она ослышалась.

— Собирать вещи? — уточнила она, до конца не доверяя слуху.

— Да, — жестко бросил Федор, поджимая губы. — Надеюсь, если ты окажешься в родной среде, тебе будет проще.

Наташа от волнения облизнула губы и сразу же услышала приглушенный стон, одновременно с ним, преодолевая её легкое сопротивление, крупные руки уверенным и властным движением притянули её к мужскому телу.

Наташа тоже вздохнула. Зажмурилась и прильнула к Федору.