– Что с тобой? – полюбопытствовал Роберт.

– Ни-че-го, – отчеканила Виржиния. – Все у меня в полном порядке. Ты доел?

– Да.

– Давай расплатимся и уйдем.

– Виржиния…

– Роберт…

– Хорошо. Что случилось?

– Я же сказала, ни-че-го.

– Я тебя слышал. Так что?

Виржиния встретилась с ним взглядом.

– Мисс Бирн. Вроде бы ты не помнил ее фамилии.

– Ага. Значит нас ждет очередной веселый вечер.

– Ничего нас не ждет. Расплатись. Я хочу уехать домой.

– Официант! – позвал Роберт. – Чек, пожалуйста, – посмотрел на Виржинию. На ее лице уже лежала печать мученичества. – Послушай, я не помнил ее фамилии.

– Кэрол как-то там, – процитировала Виржиния.

– Фамилия выскочила из памяти, когда девушка подошла к столу. Когда я вставал. Разве с тобой такого не бывало?

– Нет.

– Слушай, это же обычное дело.

Виржиния кивнула.

– Самое обычное. Несомненно.

– Ты мне не веришь?

– Ты не забыл фамилии ни одной из девушек, с которыми познакомился после того, как тебе исполнилось шесть лет. Ты же помнишь фамилию девушки, с которой танцевал в 1935 году после игры с Йелем.

– Макклири, – ответил Роберт. – Глейдис Макклири. Она играла в хоккей за Брин-Мор.

– Не удивительно, что в тот вечер ты так рвался к Лаутонам.

– В тот вечер я не рвался к Лаутонам, – Роберт чуть повысил голос. – А потом, до вечеринки я не знал о ее существовании. Не передергивай.

– Я лежала с высоченной температурой, – голос Виржинии сочился жалостью себе. Она так страдала: горячий лоб, сопли, раздирающий горло кашель. Пусть и два месяца как избавилась от всех этих напастей. – Я лежала в постели, одна, день за днем…

– Только не говори, что всю зиму ты была на пороге смерти, – громким голосом оборвал ее Роберт. – Ты пролежала три дня, а уже в субботу на пошли на ленч, несмотря на метель.

– О, ты помнишь, что два месяца назад в субботу случилась метель, но запамятовал фамилию девушки, с которой ворковал на вечеринке долгие часы, делился самыми интимными подробностями.

– Виржиния, я сейчас встану и заору во весь голос.

– Разведена, сказала она, но по-прежнему в хороших отношениях с бывшим мужем. Готова спорить, что они дружны. Готова спорить, что у этой девушки в добрых друзьях полгорода. Как насчет тебя и твоей бывшей жены? Ты с ней тоже дружен?

– Ты не хуже моего знаешь, что я встречаюсь с моей бывшей женой лишь когда она хочет поднять сумму алиментов.

– Если ты будешь говорить таким тоном, в этот ресторан тебя больше не пустят.

– Давай уйдем отсюда. Официант, где чек?

– Она же толстуха, – Виржиния смотрела на мисс Бирн, которая непринужденно болтала в двадцати футах от их столика. Размахивая сигаретой.

– У нее совсем нет талии. Она ужасно толстая.

– Ужасно, – согласился Роберт.

– Ты меня не проведешь. Я знаю твои вкусы.

– О, Господи, – простонал Роберт.

– Всегда прикидываешься поклонником красивых женщин, а на самом деле, а на самом деле любишь здоровенных, толстомясых кобыл.

– О, Господи, – повторил Роберт.

– Таких, как Элиз Кросс, – наступала Виржиния. – Ты же помнишь, два года тому назад на Кейпе. Она всегда выглядела так, словно в «грацию» ее засовывали гидропрессом. И когда бы я не искала тебя на вечеринке, вы оба отсутствовали, прогуливались по дюнам.

– Я думал, что мы договорились никогда больше не обсуждать эту тему, – с достоинством изрек Роберт.

– А какую тему мне дозволено обсуждать? – пожелала знать Виржиния. – Организацию Объединенных Наций?

– У нас с Элиз Кросс ничего не было. Ничего. И ты это знаешь, – твердо и решительно заявил Роберт. На самом деле кое-что было, но прошло два года и с тех пор он не виделся ни с Элиз Кросс, ни с кем-то еще. И потом, стояло лето, он много пил, причина уже забылось, его окружали симпатичные, сексуально расторможенные люди, курорт он и есть курорт. Ко Дню труда он уже стыдился своего поведения и дал себе слово, что ничего подобного больше не повторится. Короче, теперь он полагал себя безгрешным и обиделся из-за того, что после двух лет воздержания ему вновь приходилось оправдываться.

– Ты проводил на берегу больше времени, чем Береговая охрана.

– Если официант сейчас же не принесет чек, я просто уйду, и пусть они гонятся за мной на такси, если захотят получить свои деньги.

– Мне следовало это знать, – голос Виржинии дрогнул. – Люди меня предупреждали, перед тем, как мы поженились. Я знала о твоей репутации.

– Слушай, с тех пор прошло больше пяти лет. Тогда я был моложе, энергичнее, не любил жену, а она не любила меня. Я был несчастлив, одинок, не находил себе места…