Но тем не менее меня по-прежнему тянет к нему. Я помню невеселого парня, который дал мне серебряную монетку, когда я была ничем. Одним движением он изменил мое будущее и разрушил свое.

Мы союзники – наши узы нелегки, они скреплены кровью и предательством. Мы связаны, мы едины – против Мэйвена, против всех, кто обманул нас, против мира, который вот-вот рассыплется на части.

Нас встречает тишина. Серый, сырой туман висит над руинами Наэрси – небо так низко, что, кажется, можно его потрогать. В воздухе чувствуется холод осени – времени перемен и смерти. Ничто пока не летает в небе, нет ни единого самолета, готового уничтожить и без того разоренный город. Быстро шагая, Фарли выходит со станции на широкую безлюдную улицу. Разрушенные здания высятся над нами, как стены каньона – они словно стали еще серее и запущеннее.

Мы идем по улице на восток, к гавани, окутанной туманом. Над улицей нависают высокие, наполовину обрушившиеся строения; их окна – точно глаза, которые наблюдают за нами. Возможно, в пустых проемах и темных арках ждут Серебряные, намеренные уничтожить Алую гвардию. Возможно, Мэйвен заставит меня смотреть, как он перебьет мятежников одного за другим. Он не позволит мне умереть быстро и чисто. «Или еще хуже, – думаю я. – Он вообще не позволит мне умереть».

От этой мысли у меня стынет кровь, словно ее превратили в лед. Сколько бы Мэйвен ни лгал мне, я видела уголок его души. Я помню, как он схватил меня сквозь прутья решетки дрожащими руками. Помню имя, которое он хранит в памяти, имя, которое дает понять, что в нем по-прежнему бьется живое сердце. «Его звали Томас, и я видел, как он умер». Мэйвен не сумел спасти того парня. Но он может спасти меня, хоть и на свой извращенный лад.

Нет. Я не доставлю ему такой радости. Лучше умру.

Но, как бы я ни старалась, я не могу забыть того человека, каким его считала. Заброшенный, позабытый мальчик. Жаль, что ТАКОГО Мэйвена не существует. Жаль, что он живет только в моих воспоминаниях.

В развалинах Наэрси эхо звучит слабо – тише, чем следовало бы. И я вдруг понимаю, почему. Все изгнанники пропали. Женщина, подметавшая пепел, дети, прятавшиеся в канавах, тени моих Красных братьев и сестер… они все бежали. Здесь нет никого, кроме нас.

– Думай о Фарли что угодно, но знай, что она не глупа, – говорит Шейд, отвечая на мой вопрос, прежде чем я успеваю его задать. – Вчера ночью, когда мы сбежали из Археона, она велела остальным эвакуироваться. Фарли боялась, что ты или Мэйвен заговорите под пыткой.

Она ошиблась. Не было нужды пытать Мэйвена. Он и так свободно рассказал все, что знал. Он открыл свои мысли матери и позволил ей заграбастать то, что она там увидела. Подземка, потайной город, список имен. Теперь все это принадлежит королеве, как всегда принадлежал и Мэйвен.

За нами тянется вереница бойцов Алой гвардии – беспорядочная компания вооруженных мужчин и женщин. Килорн шагает позади меня, глядя по сторонам. Фарли идет первой. Следом за ней двое коренастых мужчин ведут Кэла, крепко держа его за руки. В своих красных повязках они похожи на ночные кошмары. Но нас теперь так мало, не больше тридцати, и все ранены. Немногие уцелели.

– Нам не хватит сил, чтобы продолжать восстание, даже если мы спасемся, – шепотом говорю я брату.

Низко висящий туман заглушает мой голос, но Шейд все слышит.

Уголок его губ вздрагивает – брат слегка улыбается.

– Это не твоя забота.

Прежде чем я успеваю задать вопрос, идущий перед нами боец останавливается. И не только он. Фарли вскидывает кулак, гневно глядя в свинцово-серое небо. Остальные следуют ее примеру и высматривают то, чего пока не видно. Только Кэл не отрывает взгляда от земли. Он и так знает, как выглядит наша погибель.

Сквозь туман доносится далекий, нечеловеческий визг. Это непрерывный механический звук, который движется кругами. И источник этого звука не один. Двенадцать стрелообразных силуэтов несутся по небу – их оранжевые крылья показываются в просветах облаков. Я никогда еще не видела самолеты в подробностях, так близко и без прикрытия ночи, поэтому невольно раскрываю рот при их появлении. Фарли отрывисто отдает приказы своим людям, но я ее не слышу. Я смотрю наверх, на крылатую смерть, которая кружит над головой. Как и мотоцикл Кэла, эти летучие машины прекрасны – сплошь изогнутая сталь и стекло. Наверное, над их конструкцией поработал магнетрон – а как еще железо может летать? Под крыльями блестят окрашенные в синий цвет моторы, красноречивый признак электричества. Я слегка ощущаю их, совсем как дыхание на коже, но ничего поделать не могу – они слишком далеко. Остается лишь в ужасе наблюдать.

Они воют и кружат над островом Наэрси, не разрывая круга. Можно решить, что они безобидны – просто любопытные птицы, которые слетелись посмотреть на разгромленных мятежников. А потом над головой проносится кусок серого металла, двигаясь так быстро, что его почти невозможно разглядеть, и оставляя за собой дымный хвост. Он врезается в здание дальше по улице и исчезает в разбитом окне. В следующую секунду вздымается столб красно-оранжевого пламени. Взрыв уничтожает целый этаж и без того разрушенного строения. Оно начинает заваливаться, и тысячелетние сваи ломаются, как спички. Здание наклоняется и падает – так медленно, что это кажется нереальным. Когда оно обрушивается на мостовую, загородив нам дорогу, грохот отдается у меня в груди. Нас окутывает облако дыма и пыли, но я не съеживаюсь. Теперь меня такими пустяками не напугаешь.

В серо-коричневой дымке рядом со мной стоит Кэл – стоит прямо, пусть даже его охранники пригибаются. Наши глаза на мгновение встречаются – и он уныло опускает плечи. Это единственный жест отчаяния, который он позволяет себе сделать.

Фарли хватает ближайшего соратника и заставляет подняться на ноги.

– Врассыпную! – кричит она, указывая на переулки по обе стороны от нас. – Бегите на северную сторону, к туннелям!

Она говорит и одновременно указывает пальцем, показывая, куда бежать.