— Ты просто ощутила ответственность. Смогла прочувствовать все её нюансы, — в разговор вступила вторая метиллия, до того хранившая молчание. — Иногда так случается. Часто после этого наблюдается взрывной рост личностных возможностей. Ты на верном пути, сестра!

— Ну а я? На верном пути я? — поинтересовался у кошки, исподволь опуская руку на её бедро.

— Ты — тем более! — очередная порция фырканий встретила нашу шутливую игру.

— Только Леон… — Тина продолжала хранить ледяное спокойствие. — Принадлежность фракции — это не просто слова. Вот ты сейчас среди четырёх девчонок. В стае их будет девять. Всегда. Красивых. Горячих. Не желающих упускать своего. Не желающих терять времени даром. Ты должен понимать уже сейчас, что в стае тебе придётся нелегко. Даже если сойдётесь со всеми кошками. Ты это понимаешь?

— Ти, не переживай. Сейчас мы ему всё объясним. И даже покажем, — снежка по левую от меня руку уже вся дышала сексуальной энергией.

Я же… жадно впитывал флюиды страстности, не в силах насытиться ими. Хотелось сейчас же сграбастать всех этих девчонок в объятья. Всех четверых сразу. Это был соблазн, равных которому я не испытывал, и справиться с которым стоило мне поистине запредельных усилий.

— Да, покажем… — протянула Тина. — Ты всё равно не поймёшь, пока не ощутишь на себе. Как тебя пользует вся стая. Не одна девочка, не две — а вся стая. Поверь, никто не станет миндальничать. Кошки возьмут так, как посчитают нужным, и где посчитают нужным. Ты полностью наш, Кошак. Без права на отказ. Хотя… с твоей любовью к игре вряд ли будешь сильно артачиться. Скорей постараешься просто немного подогреть себя и девчонок. Так вам будет проще найти общий язык, да и ощущения острее станут…

— Ещё никогда в моей жизни не было такого, чтобы я «отказывал» женщине. Тут как бы самим кошкам по углам жаться не пришлось… — самоуверенно хмыкнул я. — Или ты меня отговариваешь?

— Твой настрой мне хорошо известен. Но в стае, помяни моё слово, как раз тебе по углам жаться придётся, — в голосе метиллии проскользнули нехарактерные для неё ироничные нотки, на что кошки рядом только одобрительно зафыркали. — А насчёт отговаривать… Милый, каким бы сильным мечником ты ни был… это ровным счётом ничего не значит. В первую очередь, ты мальчик. А мальчики в Республике принадлежат девочкам. Ты здесь не исключение, ты тоже должен принадлежать девочке, в твоём конкретном случае — девочкам. Поверь, это благо, потому что так к тебе будут меньше цепляться. Цепляться к коту вообще не очень принято, может и послать. Или сам отдерёт так, что мало не покажется, а над жалобщицами в стае только посмеются, ещё и добавят. Валери не зря тебя к нам во фракцию прочила, она девочка умная и предусмотрительная… была. Она в этом прозорливей Ордена оказалась… Но всё это лирика, Кошак. Я не собираюсь тебя уговаривать. Скорее — подслащиваю пилюлю, потому что выбора у тебя на самом деле нет. Или ты до сих пор не понял, что кошки, попробовав тебя раз, уже никогда не отпустят?..

Последняя фраза послужила спусковым крючком для валькирий, они словно команду получили от своей Высшей, настолько чётко и слаженно начали действовать. В одно мгновение я оказался зажат между женскими телами — прямо так, как сидел. Только сектор прямо передо мной оказался свободен, и в этом секторе сейчас расположилась моя персональная Смерть.

Тина не спешила. Пока остальные девочки оглаживали и обцеловывали моё тело, метиллия уселась точно напротив, и, чуть подавшись вперёд, заглянула в глаза. Взгляд женщины ожёг похлестче ласк её товарок. Когда же мне на колени легли её ладошки с выпущенными коготками… Из горла сам собой вырвался стон возбуждения. Я вдруг осознал, что не могу себя контролировать, когда ощущаю на теле её импланты.

— Ты спрашивал, почему я не деру тебя сама, как ты того хочешь, — голос девочки раздавался будто издалека, он плыл вокруг, обволакивал, по капле просачиваясь в воспалённое сознание. — Да-да, хочешь! Я ощущаю тебя очень тонко. Ты первый мальчик, выдержавший мои когти без соплей и слюней, но последствия от них будут и для тебя, милый. Я намеренно не насиловала твой имплант, когда драла. Чтобы не приучать к боли, не приучать к извращениям. Так вот, свою миссию я вижу в том, чтобы подготовить тебя к стае… Мы видим. Я и мои боевые сёстры… Стая не должна стать для тебя неожиданностью, а если и станет — то только приятной неожиданностью. Ты меня понимаешь?..

— Да… Наверное…

В ответ раздалось фырканье этих кошек, которые прекрасно ощущали моё состояние, мою неспособность адекватно оценивать реальность. Но я запоминал. Чтобы обдумать позже, а сейчас… Сейчас на моих глазах происходило нечто нереальное. Тина распласталась передо мной в странной, будоражащей кровь позе. Так кошка прогибается, когда тянется. Её сильное гибкое тело прогнулось дугой, выставляя на обозрение роскошные округлости ягодиц и такую милую спинку с красивыми продольными мышцами… сейчас напряжёнными и оттого особенно притягательными. Валькирия вдруг встряхнулась, отбрасывая прочь волосы. По её прядям прошлись разряды от задействованных полей, и волосы, собравшись хвостом, размазались по спине, оттеняя гибкую красоты позы. А дальше… Девочка подалась вперёд, пленяя ротиком мою разгорячённую плоть. Спокойные до того когтистые ладони сместились выше, накрывая уже мои бёдра, сходясь сзади на ягодицах. Этот волнительный капкан выбил из меня остатки разума, я попытался выгнуться, упасть на спину, но с кошками этот номер не прошёл. Они намеревались драть меня по своим правилам, им было глубоко плевать на мои собственные хотелки.

Тина завершила эту дикую, нереальную прелюдию буквально через несколько минут, но за это время я успел испытать целую гамму эмоций. Животное возбуждение, нежность, благодарность, удовольствие… чего там только не было. Когда же она оторвалась от своего волнительного во всех смыслах занятия и подняла на меня чуть измазанную моську… Ну вылитая кошка, обожравшаяся сметаны! Такой умильный взгляд… Такой кошачий взгляд… Расширившиеся зрачки, ожидание во взоре — какое-то звериное, совсем не человеческое. А потом прыжок.

Всё изменилось в одно мгновение. Вот я сижу, зажатый валькириями со всех сторон, полностью пленённый их когтями, руками, губами… а вот уже лежу — на спине, осёдланный сразу парой совершенно озверевших от возбуждения кошек. А ещё две, что дожидаются своей очереди, требовательно трутся о мои руки — и отнюдь не щёчками трутся. Скорее, губками, но не теми, на которые думаешь в первую очередь. Однако долго оставаться в ясном уме мне не позволили. Уже через десяток секунд кошки завладели не только моим телом, но и имплантом. Четыре требовательных касания слились в одно, низвергая рассудок в пучину безумия. Больше я уже ничего не понимал, полностью превратившись в кота для своих не менее безумных кошек.