Шрифт:
Он поморщился, отогнав томные мысли, взялся за латунную ручку двери переговорной и потянул ее на себя. Прохладный воздух мгновенно освежил лицо и взрыхлил длинные волосы. Визитер увидел перед собой худощавого менеджера, сидящего за портативным компьютером, вежливо улыбнулся ему и сел напротив. Мужчины обменялись дежурными приветствиями и сразу приступили к делу.
– Чем я могу быть полезен? – словно преданный дворецкий спросил Игнатов.
– Андрей, мне необходимо в течение часа снять со счета 22 миллиона рублей. Инкассация не требуется, сделка пройдет в этом отделении, так что сумму нужно будет доставить в первый конференц-зал к одиннадцати утра. Скорее всего, мои бизнес-партнеры разместят эти деньги у вас же на счету, правда, к сожалению, не на моем…
– Я вас понял, – менеджер задумался и смущенно продолжил: – Мне необходим ваш паспорт. Мы давно знакомы, и я понимаю, что вы – это вы, но таковы правила. Извините…
– Да я и не против, пожалуйста! – собеседник передал Игнатову документ в стилизованной под стодолларовую купюру обложке. Старина Франклин заговорщицки подмигивал левым глазом, суля владельцу паспорта большие финансовые (и не только) успехи.
– Спасибо, – менеджер, даже не раскрыв документа, авторизовался в системе «МДБ-Премьер», быстро ввел установочные данные клиента и дождался ответа. Затем он кликнул мышкой по лишь ему ведомой вкладке, о чем-то задумался и переспросил:
– Простите, какую сумму необходимо снять?
– Двадцать два миллиона рублей, с текущего счета.
– Но… Я боюсь, что это невозможно.
– Это еще почему? – почуяв подвох, спросил клиент.
– На вашем счету недостаточно средств. 22 января вы сняли с него почти все деньги – 470 миллионов рублей.
В глазах посетителя резко потемнело, пульс участился, а сердце принялось усиленно перегонять новую порцию крови к онемевшим конечностям. Еще чуть-чуть, и мозг будет вынужден объявить капитуляцию и временно отключиться.
– Лена!!! – заорал фальцетом испуганный Игнатов в микрофон внутреннего коммутатора. – Срочно вызови скорую! Клиенту плохо!
II. Днем позже, г. Москва. ОВД «Арбат»
– Твою мать! Да когда же все это кончится?! – в сердцах выругался амбициозный следователь Климов. Он уже в который раз запнулся за выпирающий порог входной двери кабинета. – Они за скотов нас держат, а, Володь?
Его тучный коллега Мажанян в звании подполковника стрельнул глазами в сторону двери, где только что чуть не растянулся шебутной напарник. Сначала он не понял, о чем толкует Климов, но затем до него дошло, что речь идет всего-навсего об их кабинете.
– Да успокойся, Серег. Скоро доделают ремонт в соседнем здании и переедешь с почестями!
– А ты сам не собираешься?
– Не доживу, наверное, или выйду на заслуженную пенсию, как полковника присвоят, примерно через три года. Да ты не переживай, время быстро пролетит…
– Умеешь ты подбодрить, коллега!
– Я даже не начинал! Ступай-ка ты к шефу, он тебя недавно искал и был крайне недоволен твоим отсутствием.
– Да пошел он к черту! И пообедать уже нельзя… – вновь выругался Климов.
– Товарищ капитан! – раздался из-за спины брюзжащий голос. – Будьте добры соблюдать субординацию! Обед у нас с часу до двух, а сейчас сколько? Почти три! Так вот!
Фраза-паразит начальника отдела бесила абсолютно всех подчиненных, включая флегматичного Мажаняна. Пресловутое «так вот» полковник Харитонов мог иногда неуместно употребить раза три, а то и четыре в одном предложении.
– Извините Леонид Петрович! Это я не вам!
– Ага, это они мне, так вот, я тут стою уже минуту и жду, когда же господин Климов изволит спуститься с небес и зайти ко мне в кабинет? Отставить возражения! Есть неотложное дело, так вот!
– Крыса канцелярская, – прошептал следователь, дождавшись пока уйдет Харитонов. – А ты чего ржешь, предатель? Мог бы и предупредить…
Мажанян, давясь со смеху, отмахнулся от Климова, а затем принял серьезный вид, изображая бурную деятельность. На самом деле он в очередной раз раскладывал «Паука», о чем прекрасно знал и Климов, покорно последовавший в направлении кабинета своего начальника. Впрочем, назвать эту каморку кабинетом ни у кого язык бы не повернулся – у заключенных в КПЗ и то места больше. За хлипкой дверью в комнате 3 на 3 метра с трудом умещался даже сам начальник следственного отдела, тем не менее собственное помещение и неожиданное продвижение по карьерной лестнице с лихвой компенсировали прочие неудобства.
– О, Климов! Пришел-таки паршивец, так вот! В общем, держи заявление. Его два часа назад приняли дежурные опера. Да ты читай, не стесняйся! Здесь попахивает кражей и мошенничеством в особо крупном размере, так что проводи проверку и возбуждай дело, так вот! Передаю тебе все бразды правления.
– Ой спасибо вам Леонид Петрович, дай вам бог здоровья!
– Не ерничай, Климов! Забирай документы и кыш отсюда! Так вот!
Трижды перечитав заявление, следователь по привычке сделал необходимые выписки в ежедневник, прежде всего касающиеся данных о заявителе, а также даты времени и месте совершения преступления. Его пока терзал лишь один вопрос: почему заявление подала жена потерпевшего, а не он сам? Ответ пришел в кабинет на двух ногах в виде дежурившего оперативника, недавно беседовавшего с заявительницей. Оказалось, что после неожиданной новости о краже жертва мошенников в предынфарктном состоянии была доставлена в городскую больницу, а уже на следующий день в ОВД пришла симпатичная мадам, представившись супругой потерпевшего. Формально оперативник мог послать даму куда подальше, но, вероятно, не устоял от женских чар, да и сумма похищенных средств была внушительна: почти полмиллиарда. Здесь было над чем подумать и поработать.