— Что это было? Вы откуда взялись?

— Вы как себя чувствуете?

— Не знаю, но наверно скорее хорошо, чем плохо. Вы не Хнырик. — Не спрашивая, утверждаю.

— Нет, его дядя. Позвольте представиться Роги Мымрон из дома Стерван. А у вас, если правильно понимаю, произошла первая инициация, но не полная. Часов пять без сознания пролежали. Хотел уж перекинуться, вас на спину бросить и к знахарке мчаться. Но оставлять детей одних в лесу побоялся, а за мной им не угнаться. Голубушка, в такой момент родители должны быть рядом. Далековато вы от гор забрались. Вы потерялись или сбежали из дома? У вас, насколько я знаю, это происходит в сто пятьдесят лет. С днём рождения, девочка, с совершеннолетием!

Отходя от меня, пробурчал удивлённо себе под нос:

— Надо ж, гнома-дракона и далеко от дома!

Поэт, однако, дядя. Полный бред! День рождение у меня через три дня, даже не просто день варенья, а юбилей — пятьдесят лет, а не сто пятьдесят. Люди у нас столько никогда не жили, максимум до ста тридцати редкие индивидуумы доживали. А тут со ста пятьюдесятью поздравляет. У нас сто пятьдесят только водка в стакане бывает. Всё! Мой юбилей долгожданный пропал. Я планировала встречать его со своей семьёй. А как он узнал, про мой день рождения? Ох, голова моя, головушка. Трещит так, что наверно вся округа слышит. Надо встать, хотя б сесть и оглядеться, проявить уважение, представиться. Что он про превращение сказал? И где все? Где моя крестница, моя названная дочь? Боже! Да уже звёзды на небе зажглись. Быстро здесь летом темнеет или я полдня в нирване провалялась.

— Хнырик и Лиза пошли хворост для костра набрать.

Я, что вслух спросила? Точно. Они мои мысли читают. Или постоянно вслух всё говорю? Кажется, начинаю лучше понимать выражение: по тебе психушка плачет. По мне так точно. Всё, кажется, всё мерещиться.

— Вы спасли меня от вампирессы. Неудачно так с княжной встреча прошла, она буквально озверела. А так хотелось за её счёт материальное состояние нашей деревни поправить, да и хорошие связи не помешали бы. Драться с ребёнком не могу по этическим соображениям, пришлось спасаться бегством. Вы смотрю тоже, как её увидели, шутить изволили. Вот, девка, как девка, но без шуток с ней общаться не получается, несуразная какая-то она. Но вы, её очень впечатлили. Я попросил девчушку пробежаться до нашей деревни. Предупредить, что завтра к обеду будем дома.

Осторожно села. Сумки, мои вещи лежат рядом, в голове слегка шумит и давит виски. Я не уверена, что понимаю, о чём мужик говорит. Кто, кого впечатлил? Вампиресса — посмаковала слово на вкус. Вампиры? Это те, кто по ночам кровь себе к белому мясу подбирают? Кино и немцы! Надо начинать боятся не по-детски. Всё! Волки не съели, так вампиры сгрызут. Чуйка, ты где? Молчит зараза. Ну, и фиг с ней, глядишь, моими костьми подавятся или от сала у них холестерин поднимется, и помрут, так как печень отказала. Мне конечно с этого радость небольшая, так хоть не отомщённой не останусь. Стоп, не спеши, подожди Ивановна. Девушка вампир была, не приснилось. Я в чужом мире и этот мужик свихнувшийся волк на моей шее. Как у меня голова трещит. Мне б сейчас врач не помешал, с моим давлением всегда шутки были плохи. Не очень хочется стать беспомощной. Парализованной после инсульта, лежать под кустом в лесу и ждать пока тебя кто-нибудь съест. Как мысли путаются. Грустно. Мужчина продолжал неторопливо говорить:

— Ланавана, позвольте пригласить вас в свой дом. Мы будем искренне рады такой прекрасной гостье.

Смотрю на мужика удивлённо. Он, что правда решил к себе в дом пригласить меня в качестве второго блюда, а то может и единственного? И съесть меня старушку? Раз с Красной Шапкой не повезло. Я ж не вкусная, да я без боя не сдамся. На себе меня волочь не хочет, поэтому и приглашает, чтоб своими ногами до его тарелки дошла. А он тарахтит дальше. Как галантный кавалер меня поднял, отряхнул аккуратно, сумки помог перебрать, хворост в костёр сложил, разжёг. Начинают терзать страшные подозрения, что я настоящая дочь Ивана, того, который не царевич, а дурак. Стою столбом возле, не пойми какого, зверя. Нет бы, чем тяжёлым, его по голове ударить. Так нет! Продолжаю вслушиваться и пытаюсь понять речь Роги. Это ж кто ему имечко такое дал! Это ж как не любить ребёнка надо, чтоб с детства рогоносцем назвать. Потом шептать про себя начала: болеть нельзя, крепись, держись, подруга. Сознание на секунды ускользает, только бы не инфаркт. Дальше больше, какое-то ощущение полусна: начала двигаться, готовить, отвечать что-то, как в каком-то мареве. Последнее дыхание, не иначе. Ужасно чесалось правое плечо. Что могло, испортится в такую жару, доели в первую очередь, жаря на прутиках над костром, кромсая всё руками. Я жевала, не ощущая вкуса пищи. Когда появились ребятки, не помню, сознание периодически отключалась. Давление поднялось, скорее всего, не шуточное. О чём это я? Ах, да…Сумки значительно стали легче, некоторые пакеты совсем свернула. Всё, что в банках, бутылках и Надюшкины сладости оставила до прихода в гости к волку. Ведь сразу не съел, так может он мой будущий друг. А я никогда не любила в дом к друзьям с пустыми руками приходить. Интересно со мной сейчас друзья или так просто? Мысли шизофреника вяло текли в голове. День заканчивался. Дремала сидя, и как следствие чуть не упала в пламя костра. Помню пару раз давала себе слово не спать, боялась…Потом провал…

— Ланавана, открывайте, я принёс вам молока и горячий каравай.

— Лучше б, тебя кто унёс.

Проворчала в сердцах моя злобная и неблагодарная натура. Нет, вы только посмотрите. Человек заботится о нашем крове и хлебе. А я? Что теперь, лоб разбить, в пояс ему кланяясь. И вообще, совесть спит и я тоже. А тут вставай, открывай. На совершение подвига по подъёму себя любимой совсем не было сил. Позавчера Мымрон сказал, что деревня рядом, к обеду следующего дня придём к нему домой. Ага, ели к вечеру дошли, дети устали, куксились, сама жива от такого похода, не знаю, как осталась. Ноги распухли, в висках стучало давление и ужасно хотелось попить водички из крана на моей любимой кухни. Здешняя вода без хлорки показалась не вкусной. Минералки из двухлитровой бутылки всем ещё в лесу на один глоток только и хватило. А вот потом… Первый раз пила из открытого водоёма, зачерпывая ладошками всех возможных микробов. К тому же вода в овраге, бьющая маленьким ключом, была ужасно холодной, не только ладони озябли, но и зубы замёрзли и стучали барабанную дробь.

Встречали нас всей деревней шумно, но торжества не получилось. Пока все охали и ахали над Хныриком, я с лисичкой примостилась на брёвнах у ближайшего дома и тихонько начала дремать. Как только голова падала на грудь, просыпалась, а ведь казалось, что глаза только на миг прикрывала. В кусочках сновидений, как в многосерийном сериале, снилась моя дача. Стою на крылечке с забинтованной правой ладошкой. И лет мне наверно двенадцать. Вдруг сбегаю с крылечка, мчусь к двухсотлитровой бочке с кристально чистой водой и засовываю перебинтованную ладонь в воду. Пугаюсь мысли, что так наверно делать нельзя, зову маму. От крика и падения с брёвен просыпаюсь. Озираюсь, не могу сначала понять, где я и почему у меня в руках лиса. Слава богу, Лизунчик даже не проснулась, умаялась бедненькая. В дом, возле которого спала, нас и определили на постой. Поселили, как оказалось, у местного кузнеца, единственного на сто вёрст вокруг. И он не вилколак, а человек и у него есть невеста местная красавица. Как правильно сказать? Вилколачка или вилколачиха. Очень симпатичная девица Серпина — добрая душа. Помогает мне с первых минут нашего знакомства обживаться в этом мире. В избе у нашего хозяина чисто, печка, мечта кота Матроскина, в полкухни. Это всё, что успела вчера рассмотреть перед тем, как завалится спать на той печи в обнимку с Лизой. Хнырик естественно убежал к своей маме. И ещё узнала, когда сильно устаю, мне плевать, что рядом на лавке спит вампир, и бродят вокруг серые волки. Вот тебе и баю баюшки баю не ложись на краю, придёт серенький волчок и укусит за бочок…Не дай те бог!

— Спасибо за заботу, — поставила всё на стол, прикрыла полотенцем.

— Пойдёмте на лавочке во дворе посидим. Вы извините, я до сей поры вашего имени не спросила. Как— то неудобно получилось.

— Наив.

— И почему я наивная? Что имя спрашивать нельзя? Сказать его вам вера не позволяет? — кузнец громко рассмеялся и тут же прикрыл рот ладонью.

— Уморила. Меня, ха-ха, меня Наивом кличут, мама Наивушкой звала. А как вас звать величать знаю, староста Мымрон сказал.

— Очень приятно. Извините, со сна плохо соображаю. А тут ещё все это…