Я уже не помню толком тот день. Типичное болото, бумажная круговерть на работе, а вечером мы вшестером – наш тайный директорский клуб, – как обычно, собрались в кальянной. Иногда в шутку мы называли ее нашим вторым офисом, потому что бывали здесь почти каждый день. Кто-то, как и я, поднял свою контору с нуля, кому-то помогли родители – кто деньгами, кто просто передал свой бизнес по наследству. Еще одного парня повысили до топ-должности учредители его фирмы. Но в итоге все мы считали себя хозяевами жизни, и наши доходы вполне позволяли нам себя ими чувствовать.

Поначалу я кальян не курил, только заказывал еду и выпивку. Но потом случилась первая неудачная сделка, после завершения которой мне пришлось подсчитывать убытки. И друзья, видя мое огорченное лицо, смогли меня уболтать: да попробуй, мы ведь все так делаем! Что ты теряешь? И я поддался их уговорам.

В голове появился приятный дурман, я впервые за долгое время расслабился. А потом ко мне подсели две симпатичные девушки, чьи лица часто мелькали здесь. Я обнимался с одной и целовал другую, а парни одобрительно кивали, занимаясь примерно тем же самым с их подружками.

Утром я встал с дикой головной болью. Казалось, что мой многострадальный затылок сейчас просто взорвется. Кое-как я приехал на работу, попытался изучить отчеты – бесполезно. Цифры плыли перед глазами, а затылок продолжал пульсировать, будто в него воткнули раскаленную иглу. Вечером с трудом дополз до кальянной, чтобы сказать, что сегодня я пас. Но парни рассмеялись и вновь чуть ли не силком заставили меня покурить. Они убеждали меня, что после первой же затяжки головная боль пройдет. Так и случилось. И я вновь наслаждался обществом веселых девушек и пил дорогое спиртное в облаке кальянного дыма.

А наутро понял, что все повторилось. Туман перед глазами, головная боль, необходимость идти на работу и принимать важные решения, о которых совершенно не хотелось думать. Но человек привыкает ко всему. Вот и я втянулся в этот ритм и каждый день нетерпеливо отсчитывал оставшиеся часы до встречи в кальянной с приятелями. Мы, словно стая Фениксов, сжигали себя здесь в пепел и максимально деградировали с тем, чтобы утром воскреснуть с новыми силами и быть суперуспешными.

– Слышь, Влад? Мы – элитные бойцы. Мы сильно напрягаемся, и поэтому нам нужно как следует расслабиться! – втолковывал мне Марик. – Лошадь вон тоже пахала за троих, только сдохла быстро. А мы поступаем по-умному. Утром выкладываешься по делу, а вечером затянешься в кальянной среди друзей, и все как рукой сняло. Накладные-закладные, эйчары-пиары – да пошло оно в сад! Всему свое время.

В его словах была определенная логика. Но, увы, день порой начинался с порции болеутоляющих, чтобы моя голова хоть что-то соображала. Иногда я пил таблетки горстями, лишь бы войти в рабочий ритм. Оставить бизнес без контроля я не мог, фактически он был еще одним моим ребенком, любимым и выпестованным с самого нуля.

Самым трудным, конечно, был первый год, когда я только-только перестал трудиться как наемный рабочий и открыл свое собственное дело. Я крутился как белка в колесе, пытаясь успеть везде и сразу. Еще и жена обрадовала известием о том, что ждет первенца, так что я и без подсказок понял, что надо выложиться по максимуму и обеспечить свою семью всем необходимым. Во мне жило стремление дать своим близким только самое лучшее – все, до чего я своими силами и умом могу дотянуться, иначе просто перестану себя уважать. Помню, что в то время в моей голове постоянно крутилась песня Высоцкого, которую любил слушать папа: «Рвусь из сил и из всех сухожилий…» Я противостоял всему миру, прокладывая в нем свой собственный путь. И победил.

Хочу отметить, что вкалывать я начал еще в университете. Мне прочили научную карьеру, но преподавать за нищенскую зарплату в заштатном вузе мне не хотелось, выход был один – идти в бизнес. Меня всегда привлекало строительство, поэтому я изначально искал себе подработки именно в этой сфере. Получив диплом, некоторое время отработал инженером-сметчиком и еще на шаг приблизился к своей мечте. А когда понял, что готов, отправился в свободное плавание.

Когда возник наш директорский клуб, я уже был гордым отцом двух детей-погодок – старшего пацана и младшей девочки. Мы жили в купленной мною большой четырехкомнатной квартире в престижном районе столицы неподалеку от офиса. И от кальянной.

Достаточно скоро все пошло наперекосяк. Семья отвлекала меня, требовала к себе слишком много внимания, которого я просто физически не мог ей уделить. Я приезжал поздно ночью, а вставал на рассвете. С женой мы общались только за завтраком, и почти всегда это был монолог Марины о том, что я должен то, должен это, и дальше так продолжаться не может. По ее мнению, я запер ее в четырех стенах, слишком мало проводил времени с детьми, а еще от меня постоянно пахло табаком.

И тогда я придумал, как мне казалось, гениальный выход. Я снял для жены и детей таунхаус на окраине города, где был свежий воздух, отличная инфраструктура, детский городок, а сам остался жить в квартире, заезжая к семье только в выходные и на редкие ночевки в будние дни. Жене объяснил, что из таунхауса мне неудобно по пробкам добираться до работы, поэтому она спокойно отнеслась к тому, что я в сущности начинаю жить отдельно от семьи. То есть я так считал, что спокойно. Как позже оказалось, я серьезно заблуждался на этот счет.

Мы с друзьями по-прежнему каждый день встречались в кальянной. Из-за кризиса дела плюс-минус неважно шли у всех, и мы часто обсуждали эту тему. Но у меня началась просто нереально черная полоса. Моя строительная фирма терпела рекордные убытки, которые сами собой стали трансформироваться в долги. И даже то, что мы подняли цены на свои услуги, нас не спасало. Я уже не представлял, как с наименьшими потерями выбраться из этой истории.

В тот день мы отмечали – если можно так назвать – очередную провальную сделку. Я сидел, обхватив голову руками, и думал: «Все ли я делаю правильно?» Во мне зрело острое чувство, будто я теряю что-то очень важное для себя.