Шрифт:
–Ты хочешь расстаться?
–Нет, это ты хочешь расстаться. Предать того, кто единственный поддержал тебя. Ты остаешься с теми, кто презирает и ненавидит тебя, кто перед всеми унижает и высмеивает, а я плохой?
Сказать честно, меньше всего мне бы хотелось возвращаться в семью, где меня, и вправду, гнобили и унижали за любую попытку стать хоть немного счастливей, поэтому слова голубоглазого чувака, еще вчера заглядывающего мне в рот, с немым обожанием, причиняли едва ли не физическую боль. Но шанс помириться с родными? Как же быть? Отсекать свои уходящие в глубину веков корни? Ради чего? Ради того, чтобы доказывать кому-то свою любовь? Вы серьезно? Пожалуй, попробую еще раз через некоторое время. Познакомить своего мужчину с родителями это, в какой-то степени, дело чести. Так нужно. Так необходимо.
И, кстати, он собирается на мне жениться? Серьезно? Прям жениться? Никогда не думала о себе, как о потенциальной Сашкиной жене. Боялась даже предположить, что Он, молодой и бездетный, сможет увлечься мною настолько. Или я ослышалась? Ну, нет же, нет! “Я хочу, чтоб ты стала моей женой.” Милый-мой милый!
День рожденья только раз в году
Сегодня у меня, если так можно выразиться, праздник. День рождения. День, когда на свет появилось отвратительное маленькое зло с морщинкою на переносице и принялось расти в рост и прибавлять в весе, отравляя ядовитыми испарениями жизнь некогда счастливых мужчины и женщины. По крайней мере, мне с детства вдалбливалось в голову, что родители жестоко ошиблись и получилось то, что получилось, а, учитывая, что женились они по залету, залет, то есть я, ошибка и есть. Не то, чтобы я ною, ныть у нас в семье не принято… Хотя, о чем я? Мне 33 года, я РСП, а отрезанный ломоть, кусок унылой неудачницы (с точки зрения морали моих предков) имеет право исключительно на “погрустить”.
Накануне договариваемся провести с Сашкой вечер в какой-нибудь бане. Благо, день рядовой: вторник, так что вряд ли испытаем затруднения с заведением, куда-нибудь да влезем.
Дело ближе к зиме, поэтому проводить время вместе абсолютно негде, а мой Санек очень нервничает, что финансовые дела идут хуже некуда. Собираемся совместно снимать квартиру, но… Не знаю. Последнее время, видимо из-за недостатка секса, мой любимый периодически изводит меня необоснованной ревностью и устраивает тупые истерики. Возможно, я начинаю сомневаться в своем выборе. Но без него… Без него вовсе тоска.
–Лель, а в каких ты сейчас трусиках? – слышу я его волнующий баритон в телефонной трубке, но ответить не могу. Блин, как меня бесят эти, типа, эротические намеки, когда в квартире полно народа. Если что, трусики на мне самые обычные, хлопчатобумажные, серые в розовых звездочках, но еще и не вечер.
–Спасибо, – отвечаю я нарочито громко, пытаясь обойти маму, взбивающую на кухне тесто для оладий, и стремлюсь уединиться в туалете, – Я не могу сейчас говорить.
–Кто опять в сортире? Задрали! Чо вы жрете на своих гулянках, что срете по полчаса? – милый батя.
–Чего это ты не можешь? Кто там у тебя? Чо за мужик, мля?
–Я дома вообще-то. Отец. Кто еще?
–Я не верю тебе! Ты где?!
–Саш, сколько можно? – я уступаю туалет роднуле.
–Саш-Саш, тьфу! – смачный плевок отца с громким бульканьем исчезает в унитазе, – С хорем своим опять! Оторваться не может!
–Кто там у тебя?!
–Да она б и ночами к нему таскалась! – включается в разговор мамуля, – Гордости нет. Тьфу. Воспитывали-воспитывали. Вот. Дожились.
–Вы нормальные, не? Мне четвертый десяток пошел! Саш, не могу я говорить.
–Вот именно! Четвертый десяток, а мозгов нет!
–Мам, что не так-то? Ты вообще меня вне брака родила, мне и тебя теперь носом тыкать?
–Да, родила. Но я замуж вышла. Я семью сохранила. Я… я…
–Счастлива?
–Не твое дело! Счастье ей подавай. Семья – это работа! Семья – это ответственность. Счастье ей.
–Мы жрать-то будем сегодня?! – взбешенный отец, злой и красный, от того, что не может нормально поссать, с ноги распахивает дверь туалета и истошно орет на рассуждающую о счастье мать.
–Пап, у тебя проблемы?
–Нет у меня никаких проблем!
–Ну я же вижу, что ты злой. Пописать не можешь? Не скрывай!
–Все нормально у меня! И ссу я нормально.
Снова пиликает мой телефон. Сашка. Пора ставить на беззвучный.
–Да, Саш.
–Вот так со мной, да?! Вот так?! Не нужен?! Не желаешь со мной говорить, да?! Это я с тобой не буду говорить! Поняла?!
Короткие гудки. Досада.
По опыту знаю, что эта тишина ненадолго. Вот такой, вот, день рожденья. А еще даже не вечер. Я тихонько скулю.
Питаемся мы с родителями раздельно, чтобы не обременять себя лишними обязанностями и обозначить границы двух, типа, автономных семей. И хотя это было исключительно моим решением, исходя из опыта извечной бытовой грызни, папа по этой части высказался еще более категорично и запретил мне даже высовывать из комнаты свою рожу, пока он изволит поедать пищу. Продукты для торжественного ужина я предусмотрительно закупила еще вчера, но нужно немного подождать. Чуть позже мне будет официально разрешено поставить вариться картошку и яйца для салатов без риска отгрести очередную порцию словесных пинков и подзатыльников.