– Очень хорошо! – сказал шеф, нахмурившись пуще прежнего. – Мой коллега привлекает моего сотрудника к участию в судебном процессе, а я узнаю об этом случайно! Я считаю, что Ямрушкову следовало переговорить со мной, прежде чем приглашать моего сотрудника в свою комиссию. В конце концов, мы с ним в одном университете работаем, надо же проявлять тактичность… И вообще, зачем ему понадобились именно вы?

Вопрос прозвучал как откровенное оскорбление – ну какой из тебя эксперт? Данилов подумал о том, что профессору Ямрушкову явно нужен не профессионал, а конформист, условный Васин, который на все согласен. По этой части Савельеву не было равных. Если шеф скажет, что солнце восходит на севере, а садится на юге, Савельев не просто с этим согласится, но и придумает подходящее объяснение абсурдному утверждению.

– Дело, как я уже говорил, сложное, Владислав Петрович, – в голосе Савельева проявились елейно-заискивающие нотки. – Вопрос неоднозначный, потому и потребовалась повторная комиссионная экспертиза. Валентин Семеновичнабирает в комиссию тех, кому он полностью доверяет. Вы же знаете, как Валентину Семеновичу дорога его кристально чистая репутация…

– Репутация всем дорога! – хмыкнул шеф. – Мне тоже, к вашему сведению. И меня совершенно не радует, когда ко мне относятся пренебрежительно, словно к пустому месту. На всякий случай, а то вдруг кто забыл, напоминаю, что я пока что являюсь заведующим кафедрой анестезиологии и реаниматологии, на которой все вы имеете счастье работать! Поэтому извольте согласовывать со мной все ваши рабочие планы, в том числе и участие в сторонних комиссиях. Надеюсь на понимание.

Там, где умный сочтет нужным промолчать, дурак обязательно выскажется, на то он и дурак. Савельев решил оправдаться.

– Мне было неловко беспокоить вас по таким пустякам, Владислав Петрович, – заюлил он. – Вопрос-то незначительный, совершенно не заслуживающий вашего внимания. Я же имею представление о том, как вы заняты…

– Незначительный?! – нехорошо прищурился шеф. – Позвольте мне самому решать, что заслуживает моего внимания, а что нет! Из-за этой вашей комиссии срывается учебный процесс на моей кафедре! – слова «вашей» и «моей» шеф произнес с нажимом. – Вы не можете завтра быть на очень важной лекции, которую я читаю для врачей, – шеф поднял вверх указательный палец и потряс им, подчеркивая важность события, – потому что у вас встреча со следователем…

– С судьей, – поправил Савельев.

– Да хоть с прокурором! – рявкнул шеф, никогда еще не повышавший голоса, во всяком случае – при кафедральных сотрудниках. – Вы недавно попросили меня дать вам возможность закончить докторскую и дописать монографию. Было такое?

Савельев молча кивнул. Лицо его побледнело, а уши, напротив, густо покраснели.

– Я не хочу сейчас заострять внимание на том, чего мне стоило перераспределение вашей нагрузки среди других сотрудников, – заведующий кафедрой медленно обвел взглядом всех присутствующих. – Скажу только, что недовольства было много. Но я пошел вам навстречу, Родион Николаевич, потому что хорошо помню, как сам выкраивал время для написания моих диссертаций. И что же получается? С одной стороны вы просите снять с вас часть нагрузки, а с другой – берете дополнительную нагрузку на стороне. Где логика?

Савельев ничего не ответил.

– Где логика, я вас спрашиваю? – повторил шеф. – Или вам судебная медицина стала ближе нашей специальности? Так переходите на кафедру к Ямрушкову, я вас задерживать не стану!

Последняя фраза прозвучала угрожающе. Лицо Савельева побледнело еще сильнее, а уши покраснели так, что от них впору было прикуривать.

– Владислав Петрович, я вам безмерно благодарен за все, что вы для меня сделали, но я не мог отказать Валентину Семеновичу, одному из моих учителей, – Савельев тяжело вздохнул и развел руками. – Я понял, что поступил неправильно и прошу у вас прощения за свою ошибку. Вы совершенно верно сказали – я должен был сразу же поставить вас в известность и в следующий раз я так и сделаю, обещаю.

– Нет, – покачал головой шеф, – вы ничего не поняли, Родион Николаевич. Вы ставите меня, заведующего кафедрой, перед фактом и говорите, что исправить ничего нельзя. Так нельзя, во всяком случае – со мной. Это первое. Второе – вы должны были не ставить меня в известность, а спросить, считаю ли я возможным ваше участие в работе комиссии и не повредит ли это нашим кафедральным делам. Вы дважды проявили неуважение – и когда приняли предложение без моего ведома, и сейчас, когда пытаетесь настоять на своем. Выходит, что Валентина Семеновича вы уважаете настолько, что не можете ему отказать, а меня, соответственно, не уважаете, поскольку отказываетесь выполнять мои распоряжения, касающиеся ваших прямых обязанностей. Я прав или не прав?

– Вы правы, Владислав Петрович, а я кругом неправ! – с готовностью подтвердил Савельев. – Поверьте, что я бы с радостью все исправил, будь у меня такая возможность…

– В общем так, Родион Николаевич! – шеф негромко, но резко хлопнул по столу ладонью. – Та нагрузка, которую я с вас снял по вашей просьбе, возвращается к вам в полном объеме. Это первое. Если вас завтра не будет на лекции, вы получите выговор. Это второе. Я говорю при всех, а вы знаете, что я слов на ветер не бросаю. И третье – я не склонен работать с теми, кто меня не уважает! Здесь я командую парадом, а не вы! Вы меня хорошо поняли или мне повторить?

– Понял, Владислав Петрович, как не понять… – залепетал Савельев. – Я постараюсь все уладить… Перенесу встречу на другое время…

Доцент Сааков, встретившись взглядом с Даниловым, подмигнул ему и выпятил нижнюю губу – эк как корежит нашего Савелия! Данилов подмигнул в ответ – так, мол, ему и надо, нехорошему человеку. К Савельеву на кафедре относились плохо. Одни недолюбливали, другие ненавидели.

– Нет, вы меня не совсем поняли, Родион Николаевич, – теперь голос шефа звучал мягко, чуть ли не ласково, но эта ласковость была такой, что Савельев вздрогнул. – При вашей загруженности вы вряд ли сможете выкроить время для работы на стороне. Я не могу диктовать вам свою волю и навязывать свои решения. Скажу лишь одно – если вы намерены продолжать работу на нашей кафедре, то вам придется отказаться от предложения Валентина Семеновича. Мне доводилось выступать в качестве судебного эксперта, и я хорошо представляю, сколько времени отнимает эта деятельность. Это только на первый взгляд кажется, что все быстро и просто, а на самом деле… – шеф махнул рукой, давая понять, что все не быстро и не просто. – А я вам впредь навстречу не пойду и нагружать коллег вашими делами не стану, имейте это, пожалуйста, в виду!